— А потом он заболел?

— Ага. Тоже зима была. Он бегал где-то, обратился в человека, а обратно в волчонка не смог. Пока до дома дошел, закоченел. Вот мне и пришлось поиграть в доктора. С тех пор Забава считает, что они должны мне жизнью за жизнь сына. Поэтому и согласились держать у себя зеркало. Правда, они не знают, кто я. И не догадываются про связь с Навью. Думают, княжич. Но это же не так важно, да?

— И теперь они согласились приютить Евдокию?

— Мне больше некуда ее было отвести. Но я не настаивал.

— Она не выглядит довольной.

— Да. Но если верить всему, что она мне рассказала, то здесь ей будет лучше, чем с отцом. Здесь она в безопасности и относительно свободна. В свое время я хорошо защитил это место. Тут ее не найдут, если она сама этого не захочет.

Юля крутанулась в его руках и крепко обняла.

— Ты чего? — удивился Демьян.

Она прислушалась к себе. Тоска рассеялась, стала почти незаметной. Что это было?

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— И я тебя, котенок, — широко улыбнулся в ответ Демьян.

— Что? — Юля удивленно отстранилась, чтобы взглянуть на него. — Как ты меня назвал?

Демьян смущенно почесал затылок.

— Котенок… Извини, сорвалось. Я тебя так окрестил еще в нашу первую встречу. Ты была такой милой.

— И я до сих пор котенок? — восхитилась она. Так ее еще никто не называл, а это оказалось приятно. Демьян дал ей прозвище и скрывал его целых двенадцать лет. Какие еще черные пятна есть в их совместной истории?

— Да нет, ты уже вполне доросла до взрослой черной кошки, — засмеялся Демьян, — но я-то помню…

— Что помнишь?

— Волосы цвета радуги, блестки на щеках и колечко в носу.

— Авдеев! — смутилась Юля. — А ну прекрати!

— О-о, кто-то покраснел! А хочешь, я засмущаю тебя еще сильнее? — поинтересовался он, и его ладони переместились с ее спины ниже.