— Ладно… А ты мне скажешь, если что-то будет не так?

— Злат, ты из-за Клима?

— И из-за него…

— Боги, я ему рот зашью, — едва ли не прорычал Яков, и Злата вдруг поняла, что с лета он все-таки изменился. Стал увереннее. — А знаешь, что? — продолжил Яша. — Я почти дочитал твою книгу. Так вот, она странная, конечно. Зато там героиня счастливая. Делает, что хочет, вот и счастливая. Сначала она меня раздражала жутко: я все думал, ну нельзя же так открыто радоваться, и проявлять чувства, и просить все, чего хочется. А потом спросил себя: а почему нельзя? Кто запрещает? Кому от этого плохо? Так что если хочется чего-то, то можно. Ну, не так, конечно, чтобы других смущать, и то, что они на кухне творили, пока все в соседней комнате были — это так не надо, а вдруг бы зашел кто, но вот наедине…

— Наедине можно?

— Да. Я думаю — да.

— А если что — ты скажешь?

— Злата, я не стану над тобой смеяться как тот. Вот скажи, мои шрамы кажутся тебе смешными?

— Конечно, нет.

— А другие дети надо мной долго смеялись. Я приходил домой и плакал. Но дома родные словно их совсем не замечали. Я долго думал, что они там становятся невидимыми. Вот как в калитку входишь, так сразу. Но потом однажды осознал, что это невозможно, и спросил у отца, почему так.

— И что он ответил?

— Он сказал, что они любят меня, а значит, и все во мне. И коли так случилось, значит, они будут любить и мои шрамы. А над тем, что любишь, нельзя смеяться. Так что — да. Если что-то будет не так, я просто скажу. И ты говори, чтобы я не ходил и не ломал голову, все у нас в порядке или нет.

— Скажу. Яш, а расскажи мне, чего именно тебе хочется.

Яков запустил пальцы ей в волосы и ближе притянул к себе.

— Мне хочется называть тебя своей, — прошептал он.

— Называй.

— Моя, — шепнул он. — Моя царевна.

И то, как он это произнес… Злата тяжело сглотнула, ощущая, как запылали щеки и отозвалось все внутри. Оу.

— А скажи так еще раз, — попросила она.

— Моя царевна, — выдохнул он, и в этом было столько пыла. А она и не подозревала, что в нем столько страсти. Но при этом это прозвучало абсолютно безопасно, потому что Злата знала — здесь он тоже сможет остановиться, если она попросит. Не перейдет черту. Зато сейчас ее будто снова укутали в одеяло. И неожиданно ей понравилось.