«Но она будет одна. Как ты…»

«Разве я одна?»

Демьян в очередной раз осекся и больше ничего не спросил. Что ж, зато он хотя бы будет знать, что тут нет его вины. Он не успел предупредить того, кого и не нужно было предупреждать. Для Агаты, выбравшей путь лесной ведьмы, явно не существовало потребности в постоянном мужчине и, если уже совсем начистоту, он уже давно не мог точно сказать, что именно ею движет. Почему она не подумала, что может зачать мальчика, или что ее дочь может захотеть иной жизни? Однако читать сестре нотации уже явно было поздно и глупо. Он снова потянулся к ее малышу, снова позволил его ощущениям наполнить себя. И успокоился, ибо в этот краткий момент, как и малыш в утробе его сестры, еще не знал, что такое волнение.

Что движет женщиной, которая хочет ребенка? Девять месяцев носить его в себе, рожать через боль, потом нянчить и заботиться, не спать по ночам, дуть на его разбитые коленки, переживать из-за всей той несправедливости, что с ним случится, плакать над его слезами и точно знать, что так будет до конца. Почему он запомнил тот единственный раз, когда Юля в порыве откровенности рассказала ему, как сильно мечтает стать матерью? Может быть оттого, как светились ее глаза в тот момент?

В голову к Юле Демьян бы никогда не полез. Но прямо сейчас перед ним сидела Агата, которая никогда особо от него не закрывалась. И он легко-легко коснулся ее сознания, просто желая понять...

***

В небольшой подсобке, переделанной под кабинет за много лет до того, как Юля пришла работать в местный Дом культуры, с трудом могло развернуться два человека. Несменными стражами шести квадратных метров пространства стояли два забитых под завязку стеллажа. Кокошники, туфли, ленты, венки, веера, вуали, грим, полотна в рулонах, неподписанные коробки, аптечка... Между стеллажами втиснулся стол, на котором громоздились журналы, планы и рабочие тетради, исписанные набросками постановок, идеями номеров и схемами перестроений. Над столом висела лампа. У стола стояли старенький обшарпанный венский стул и потрепанный жизнью пуфик. Стены были увешаны афишами и грамотами. Последние были представлены как в виде оригиналов, так и в виде копий.

Юля проверила воду в чайнике, щелкнула переключатель, мимоходом бросила взгляд на притаившуюся среди завалов на стеллаже микроволновую печь, в тысячный раз подумала о том, что ее нужно помыть, потом по привычке прошлась взглядом по грамотам. Она смотрела на них каждый раз, когда чувствовала, что готова сдаться и отступить. Это были победы. Ее и ее детей. Победы, которые заставляли ее идти дальше через не хочу. Смогла один раз — сможешь во второй. Нельзя дать надежду и подвести. Ее дети в нее верили.