– Осирис обвинил Сета?

– Нет, Исрафил. Он обличил Сета. До того момента я его не подозревал, но доказательства выглядели неопровержимыми. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с мнением совета. Я умолял Сета снять заклятие, однако он отрицал, что имеет к этому отношение. Одновременно настаивал на том, что только регалии способны расколдовать проклятых и для этого мы должны принести их на материк.

– Чего вы не сделали. Тогда.

– Нет, поскольку он хотел заполучить их, чтобы провозгласить себя правителем Атлантиды. Хотел провести демонов на остров.

– Ты лично слышал от него об этом?

– Нет, он рассказал Нейт. Хотел перетянуть ее на свою сторону. Пообещал место в Эннеаде, если она поможет свергнуть аристоев. Предложил даже сделать ее своей царицей.

– Ого. – Последнее предложение звучит не так зло, как можно было ожидать. Лучший друг пытался увести его возлюбленную.

– Мы не хранили тайн друг от друга.

Я смотрю в темноту. Постепенно на улице стихает музыка. Джинны наконец идут спать.

– Значит, ты поверил ей и возненавидел Сета за то, что он собирался использовать ее и отобрать у тебя.

– Он подверг ее опасности, хотя знал, как она мне дорога. Я обязан был ее защитить. То, чего он от нее требовал, – самая обыкновенная государственная измена.

– Ты разговаривал с ним об этом?

– Да, но он отрицал, что когда-либо предлагал Нейт подобные вещи. А потом покинул Атлантиду. Собрал армию демонов и объявил нам войну. Сказал, что, если мы не отдадим ему регалии добровольно, ему придется отнять их силой. Ну, а конец истории ты знаешь.

– Сколько времени прошло между войной с Аль-Джанном и уходом Атлантиды под воду?

– Почти две тысячи лет. За них он успел убить Осириса, но, к счастью, Исида родила Гора, полноправного наследника. Без него Сет стал бы аристоем.

– Ты тогда не исключал вариант, что с помощью регалий можно снять проклятие, верно?

– Нет, не исключал. Но Сет, – говорит он и делает паузу, – не пожелал ждать, пока я найду более дипломатичное решение. Еще хуже стало, когда Осирис соблазнил Нефтиду. После этого Сет стал еще более непредсказуемым.

У меня сжимается горло при мысли о том, что Сет наверняка чувствовал себя преданным. И безмерно одиноким.

– Он очень ее любил?

– До безумия.