– И все равно якобы сделал то предложение Нейт?

– Она не интересовала Сета как женщина. Только влияние, которым она обладала. Пусть Нейт и не входила в Эннеаду, но сегодня люди сказали бы, что у нее имелись очень хорошие связи. Ее поддержка существенно улучшила бы его позиции.

– Нефтида осталась в Атлантиде?

Эти откровения шокируют меня не так сильно, как должны бы. Политики и правители в нашем мире ведут борьбу похожими методами. И всегда дело во власти.

– Нет. – На следующих словах его голос дрожит. – Нефтида погибла, когда после похищения регалий мы явились схватить Сета. Он сопротивлялся, и в ходе боя в нее попала одна из его молний. Он целился в Исиду, но Нефтида закрыла собой сестру. Она распалась в пыль, а Сет был так потрясен, что больше не смог обороняться.

А затем он провел почти три тысячи лет в ужасной ссылке, ни на секунду не забывая, что убил женщину, которую любил. Что подобные события способны сотворить с мужчиной? Особенно если он действительно не виноват?

Боюсь, будет ошибкой задать еще один вопрос, но по-другому я просто не могу.

– Думаешь, все это время Нейт тебя ждала? – И раз уж начала, добавляю: – Думаешь, она хранила тебе верность?

Азраэль так долго молчит, что мне кажется, он уже не ответит, однако затем он все-таки делает это:

– У Нейт всегда было очень много запросов по женской части. Она бы не стала меня ждать.

Пожалуй, я не хочу знать, что он подразумевает под запросами.

– Ты винишь ее в этом? Ведь и сам не пропускал ни одной юбки, – продолжаю провоцировать, хоть это и не мое дело.

– Нет. В течение первых тысячелетий я держался подальше от искушений. – Он ненадолго задумывается. Все-таки от стены из подушек есть какая-то польза. Азраэль открывает то, чего никогда не сказал бы мне в лицо. – Если бы ты спросила меня раньше, до потопа… Я бы посмеялся над тобой, скажи ты, что каждому из нас, смертному или бессмертному, нужен кто-то, кто будет прикасаться, целовать и обнимать. Не знаю, как Сет выдерживал это три тысячи лет. Настоящее наказание, которое он нес, вряд ли могло быть тяжелее, чем это одиночество.

И он по-прежнему одинок, ведь ему до сих пор никто полностью не доверяет.

– То есть ты использовал всех тех женщин только потому, что нуждался в утешении и нежности? – Возможно, мои слова звучат с долей сарказма.

Азраэль отодвигает несколько подушек и наклоняется ко мне. Блуждает взглядом по моему лицу, а потом, к моему удивлению, кончиками пальцев просто обводит контуры креста-анха, соскользнувшего в ямочку на шее. Я не двигаюсь и вопреки здравому смыслу надеюсь, что его палец спустится дальше, на кулон Медеи, который лежит в ложбинке между грудей.