Виолетта тут же отшатнулась в недоумении. Мгновение назад ей казалось, что несостоявшаяся убийца была молодой женщиной, а сейчас на них смотрела старуха с перепачканным кровью лицом и свернутым набок носом.

К слову, очень знакомая старуха!

Полностью стало понятно, кто это такая, в тот момент, когда коридор наполнился отвратительно давящей аурой абсолютного зла. Виола сглотнула, подавляя желание отступить.

Не было никаких сомнений, что невеста Эйдена очень зла!

Все-таки несправедливо, что он должен жениться на ком-то в столь преклонном возрасте!

— Ну я, — внезапно произнесла Ребекка, отчего Виола вынырнула из своих мыслей. — И что ты мне сделаешь?

Взгляд женщины сместился к ней, а в следующий миг ведьма выбросила вперед руку со скрюченными пальцами и сделала вид, будто что-то хватает.

Виола забеспокоилась.

Старуха что-то забормотала себе под нос, делая шаг вперед. Вот только она забыла, что на полу все еще лежал бессознательный принц.

Виола с приоткрытым от удивления ртом наблюдала, как женщина споткнулась и снова упала. Что за невезучая ведьма? Она ведь там все отобьет бедному принцу!

— Вы в порядке? — тихо спросила она, ощущая себя крайне неловко.

Женщина вскинулась. Подскочив (громко сказано, конечно, но ладно), она сердито пнула Макмилиана, словно это он был во всем виноват.

— Медея! — крикнул подошедший ближе Эйден. Сейчас он хорошо видел, кто лежал на полу. И ему явно не понравилось такое отношение к брату. Конечно, они могли и не быть родственниками по крови, но он вырос с мыслью, что Макмилиан его брат. — Что ты делаешь?

Ведьма замерла. Виола заинтересованно наблюдала, как она, словно плохо смазанный механизм, повернулась к Эйдену.

Немного подумав, Виолетта решила потихоньку двигаться к нему. Для этого она делала осторожные шажки, обходя всю сцену по кругу так, чтобы не привлекать к себе ничье внимание.

— Т-ты… откуда ты?.. — голос женщины звучал удивленно и растерянно. Подняв руку, она провела по своему лицу, а когда нащупала кривой нос, безжалостно вправила его.

— Мама дорогая, — прошептала Виола, на миг скривившись и отвернувшись. Она и представить себе не могла, насколько это должно быть болезненно. Казалось, даже на расстоянии был слышен противный хруст!

— Ты ошибся, — уверенно выдала женщина. — Не понимаю, почему ты зовешь меня Медеей.

Эйден взглянул на нее со скепсисом.

— Может быть, потому, что это твое имя? — предположил он.