Светлый фон

Виолетта с опаской покосилась на служанку. Та даже в лице не поменялась! Какой она все-таки бывает пугающей!

Эйден в отличие от Виолы разговаривать не спешил. Он подошел и присел перед Титом. В центре лба заговорщика виднелась крохотная темная точка, из которой слегка сочилась кровь.

Приложив пальцы к пульсу на шее, принц замер.

Тишина.

— Дай угадаю, — возникла рядом с ним Виола. — Он мертв, не так ли?

Эйден убрал пальцы и кивнул.

— И убило его, судя по всему, вот это, — произнесла Виолетта и ткнула пальцем в точку на лбу Тита.

— Игла имела магическое происхождение, — предположил Эйден. — Иначе она не смогла бы пробить кость так легко. Она почти попала в меня.

— Но тебе повезло, — Виола бросила на труп последний взгляд и поднялась. Сейчас она была бледнее, чем обычно. Все-таки не каждый день перед ней вот так умирают. — У тебя есть я.

Эйден тоже встал. Подавив желание поцеловать стоящую перед ним девушку, он мягко улыбнулся и кивнул.

— Полагаю, все так и есть. Мне очень повезло.

Виола от такой улыбки и взгляда, брошенного на нее Эйденом, сильно смутилась. Посмотрев вниз, она незаметно растопырила пальцы, желая еще раз убедиться в том, что видела недавно. Кольца по-прежнему не было!

Осознание этого заставило Виолетту чувствовать себя как перед прыжком с высоты. Внутри все то и дело подрагивало и замирало.

Покосившись на Эйдена, она сразу отвела взгляд.

Это ведь не он, не так ли?

Это не может быть он! У них с принцем чисто деловые отношения, ничего более!

Но тогда кто?

Рядом с ней в последнее время не было никаких других мужчин!

Виолетта подавила тонкий внутренний голосок, который намекал, что она сама неистово хочет, чтобы это был именно Эйден. В конце концов, за время, что им пришлось провести вместе, она умудрилась… ну… привязаться к нему. Да, именно привязаться!

Они так и стояли друг напротив друга. Обоим внезапно стало неловко. Каждый осознавал, что сейчас вроде бы не время, но что делать дальше, они понятия не имели. И честно говоря, в головах обоих царил такой сумбур, что посторонние мысли просто уже не помещались.