— Я не знала, что только серебряный цвет подходит к черному, — говорю я, в то время как Эпонина и Сибилла обмениваются любезностями.

Когда Катриона хмурится, я указываю на её платье.

— Я хотела надеть красное.

Её по обыкновению блестящее лицо выглядит бледным в лунном свете.

— Тогда я думаю, что нам стоит поменяться. Серебряный цвет больше подойдёт к моему платью.

— Слишком поздно.

Её пальцы отпускают пуговицы платья, сделанные из чёрного жемчуга, и она складывает руки на груди.

— Мы уже на людях.

Как удобно…

— Мы всё ещё пришвартованы к берегу. Нам хватит минуты, чтобы поменяться.

— Нет.

Она не выкрикивает свой ответ, но он вырывается у неё изо рта почти со злостью.

Ну хорошо… Я решаю не давить, чтобы не устраивать сцену. Катриона только ещё больше забьётся в угол, если в дело вмешается Эпонина. Не то, чтобы Эпонина слушала наш разговор. Она смеётся над чем-то, что сказала моя подруга, которая мне не доверяет, и что я пропустила мимо ушей.

Ворота, ведущие в сад Антони — а точнее в парк — звенят за спиной Ифы. Когда она запирает их, её лицо обращается к небу, и она кивает. Может быть, Лоркан уже здесь, или она кивнула Кольму?..

Я крепко сжимаю губы, потому что она не в обличье птицы, а значит вороны не могут с ней общаться. Только у Лоркана есть такая способность, поэтому он, должно быть, здесь. Но если это так, то разве он не должен приказать нам закончить эту миссию, на которую он в принципе не соглашался?

И всё же я осматриваю темноту в поисках знакомых золотых точек, но не нахожу ни глаз Лора, ни гигантской птицы, кружащей над нами. Я опускаю глаза, не пытаясь связаться с ним мысленно, и смотрю на Ифу, которая садится в лодку. Судно покачивается, и она теряет равновесие, но хватается за лакированный борт. Услышав вереницу гортанных звуков, сероглазый гондольер застывает, точно весло, которое он держит в руках.

Он, должно быть, понял, что на борту находится ворон.

Бусины на чёрном головном уборе Эпонины звенят, когда она откидывается на спинку.

— Диотто, принеси моим друзьям вина.

Генерал напрягается, очевидно посчитав, что это ниже его достоинства. Но белозубая улыбка, которой одаривает его Эпонина, говорит о том, что именно по этой причине она приказала ему это сделать. Конечно же, это добавляет ей веса в моих глазах.