Светлый фон
Ríkhda gos m’hádr og matáeich lé.

И хотя я понимаю не всё, я ухватываю суть, благодаря выражению «mattock lé» — «убью его».

«mattock lé»

Я улыбаюсь, когда Таво обходит скамейку и протягивает мне бокал, наполовину заполненный вином. Ифа выхватывает бокал из его пальцев, напугав генерала, который так быстро одёргивает руку, что я ожидаю увидеть на ней кровоточащие царапины. К несчастью, его кожа не повреждена.

— Гондольер, если бы я хотела потрястись на волнах, я бы пригласила своих друзей в бассейн.

Мужчина резко вздрагивает, услышав выговор Эпонины, но затем осторожно поднимается на левый борт и, заглянув за него, опускает весло. Под лодкой должно быть, проплывает ещё один змей, потому что мужчина спускается обратно на палубу и начинает гнать лодку вперёд с помощью своей воздушной магии.

— И, кто-нибудь, попросите барда, чтобы он о чём-нибудь нам спел. И чтобы без лихих мужчин, рискующих жизнями ради спасения глупых девиц, — Эпонина потягивает вино и пристально смотрит на непрестанно пульсирующий мускул на челюсти Таво.

Я пытаюсь поймать взгляд Катрионы, но куртизанка смотрит на что-то позади меня. Я разворачиваюсь и замечаю лодку, абсолютно идентичную нашей и заполненную точно такой же публикой. Я думала, что это будет тихое мероприятие, но, похоже, у Эпонины больше подруг, чем я предполагала.

Она наклоняется ко мне и бормочет:

— Они здесь для отвлечения внимания. Смотри, у них парики такого же цвета, что и у нас.

Её слова заставляют меня перевести внимание с другой лодки на воду, которая растянулась между нами и пенится из-за перекатывающихся тел змеев.

— Ну…

Её губы, накрашенные чёрным в цвет её парика, искривляются.

— Кроме Катрионы. Она, должно быть, приплатила продавщице, чтобы получить парик цвета металлик.

Моё сердце пропускает удар, потому что парик серебристого цвета предназначался мне.

Катриона, кажется, не слышит Эпонину, так как сосредоточена на светящихся поместьях Тарекуори, которые мы проплываем. А тем временем бард с толстым животом, который едет в отдельной гондоле, поёт нам серенады своим медовым баритоном.

И хотя мир вокруг мог бы поверить в то, что куртизанка ведёт себя демонстративно, это совсем не так. Что заставляет меня задаться вопросом: зачем она заняла место, предназначенное мне?

Чьё внимание она собирается привлечь?

 

ГЛАВА 41