И хотя мне не очень хочется алкоголя, я очень хочу посмотреть, как этот рыжеволосый фейри прислуживает мне.

Я получаю ещё больше удовольствия, когда лодка покачивается, и вино расплёскивается на его руку и пропитывает рукав бордового цвета. Он вскидывает голову и начинает осыпать оскорблениями гондольера, который слез с левого борта гондолы.

— Змей.

Воздушный фейри кивает на вздымающуюся воду.

Я разворачиваюсь и заглядываю за борт. В прозрачной воде под нами сверкают два чешуйчатых зверя — один синий, как моё платье, а другой такой же розовый, как парик Сиб… и со шрамами.

Мне хочется запустить пальцы в воду, но мы специально надели маски, чтобы сохранить нашу анонимность. И поскольку ни один чистокровный фейри не будет в здравом уме засовывать руки в море, я оставляю их лежать на своём мягком сидении.

— Лучше бы этим тварям не раскачивать нашу лодку снова.

И хотя Таво говорит это тихо, угроза в его словах разрезает темноту, освещённую фонарями, и достигает моих ушей.

— Если ты коснёшься их хотя бы пальцем, Диотто, — бормочу я достаточно громко, чтобы он мог услышать, — или поразишь их своей магией, я прослежу за тем, чтобы тебе укоротили какие-нибудь жизненно важные органы. Стальным клинком.

После моей угрозы наступает тишина.

Но затем губы Диотто приподнимаются в мерзкой улыбке.

— Попробуй только пырнуть меня или натравить змея, и я проткну твоих дружков обсидианом. Так что на твоём месте я был бы аккуратнее с угрозами. Если только ты не хочешь начать войну. Я думаю, это очень порадует Алого ворона. Тогда он сможет стереть с лица земли наш вид и назвать это местью.

— Фэллон, я отнести тебя домой. Пожалуйста.

И хотя вокруг темно, я замечаю клубы чёрного дыма, который поднимается из-под красного шёлкового плаща Ифы.

— Né. Fás.

Нет. Пока не надо. Когда она слышит мой ответ на её языке, её глаза округляются под маской.

Отойдя от шока, она бормочет:

— Ríkhda gos m’hádr og matáeich lé.