— Для него большая честь, что его дочь соединилась с…

— Это сарказм, Ифа, — я, наконец, встаю с лавки. — Мой отец в плохом настроении. Пусть Фибус тебе расскажет, ведь он так любит сплетничать.

— Это клевета! — восклицает Фибус, что заставляет меня улыбнуться; впервые за всё время. — Но она права. Я живу ради сплетен.

После того, как Фибус объясняет, где он ночует, я целую его в щёку, желаю Ифе спокойной ночи, после чего обхожу столы и следую в сторону дверного проёма, где меня ждет Лоркан, спокойный и уверенный. Очертания его тела теперь очень чёткие.

Кровь под моей кожей начинает бежать быстрее, когда я прохожу мимо него и выхожу в коридор. И почему я чувствую себя так неловко, как будто у нас недавно был секс? Моя одежда даже не помята, а макияж не смазан. Лор следует за мной в тишине, которая мне не то, чтобы некомфортна, но она немного нервирует.

Мы никого не встречаем по пути к моей закрытой двери, рядом с которой мы недавно стояли лицом к лицу. Но в отличие от прошлого раза, сейчас мы не обмениваемся игривыми репликами. Или улыбками. Мы оба замираем, как лес перед грозой, только вот гроза, которую наслал на Люс Лор, уже закончилась, а воздух между нами трещит так, словно всё ещё только начинается.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, словно я загоняю тебя в угол, Фэллон.

Черты его лица как будто горят в темноте — его яркие радужки похожи на молнии, кожа светится как луна, а губы блестят, словно он только что их облизал.

Я делаю шаг вперёд, и носки моих туфель теперь касаются его начищенных сапог.

— А если это я буду загонять тебя в угол, Морргот?

Мой пульс стучит о кожу, о барабанные перепонки, о кости.

— Что ты на это скажешь?

Его тени обволакивают меня и притягивают совсем близко к нему.

— Я в ужасе.

И хотя в данный момент моё тело находится в высшей точке напряжения, моя рука тверда, как и ноги. Я поднимаю руку к его шее, встаю на носочки и целую его в улыбающиеся губы.

Запах ветра и ночи усиливается, окутывая его и меня, и, наконец, все мои лёгкие оказываются заполнены Лорканом Рибавом так, что кислород больше не способен туда проникнуть. Но я никак не могу оторвать свои губы и тело от него. Я нырнула с головой в темноту и быстро тону. Мой пульс учащается, рёбра сжимаются, а желудок переворачивается.

Лор накрывает мою щёку одной рукой, а другую кладёт мне на поясницу и стирает те несколько частичек воздуха, оставшиеся между нами.

Неужели я думала, что смогу противостоять этой… этой магии? И почему я вообще пыталась это делать? Иногда меня поражает собственное упорство.