ГЛАВА 54

В моей комнате темно, не считая отблесков луны на коврах из шерсти ручной работы, что покрывают гладкие каменные полы, и одинокой свечи, пламя которой пляшет рядом с моей кроватью. Все остальные свечи, которые зажёг Фибус, уже расплавились на медных подсвечниках.

Я рада, что тут темно, так как свет раскрыл бы многое, а я бы предпочла, чтобы Лор не видел всего — во-первых, то, какой я стала худой; а во-вторых, румянец, покрывающий моё лицо.

— Мне нравится, когда твои щёки розовеют. Особенно когда это я раскрашиваю их в этот цвет. А что до твоего тела, Фэллон, — он тянет меня за руку и, закрутив, притягивает к себе, а затем кладёт обе руки мне на бедра, — меня мучительно влекло к тебе ещё до того, как Морриган решила, что я, человек с сердцем из стали, и когтями, обагрёнными кровью, заслуживаю такую милую пару.

От его признания моя грудь сжимается, но я всё равно закатываю глаза.

— Ради бога. Я какая угодно, но точно не милая.

Он проводит одной рукой по моей пояснице, а другую заводит вперёд, обогнув моё бедро и оставив за собой ледяной след, который начинает гореть. Его ладонь приподнимается, пока на моей коже не остаются только два пальца. Он проводит ими до разреза на моей юбке, и откидывает её полы.

Я опускаю глаза в тот самый момент, когда его рука проникает под чёрный шифон. Секунду спустя те же два пальца, которые раздвинули мою юбку, останавливаются рядом с непрозрачной тканью, закрывающей мои самые интимные места.

Я задерживаю дыхание, так как хочу посмотреть и почувствовать, что он сделает дальше. Задним мозгом я понимаю, что я тоже должна его коснуться, но я не хочу потерять ощущение этого легкого давления.

Его пальцы обхватывают меня и замирают в том месте, где ткань до неприличия мокрая.

Он наклоняется и припадает губами к моему уху.

— Нет большего наслаждения, чем чувствовать, как твоё тело готовится ко мне.

Подцепив пальцем мокрую ткань, он облизывает раковину моего уха в сторону пустого золотого колечка.

Мои лёгкие так сильно сжимаются, а сердце так дико бьётся, что, когда его холодные костяшки пальцев касаются моей разгоряченной плоти, дрожащий стон вырывается из моего рта. Он превращается в сдавленное мяуканье, когда Лор сжимает пальцы вокруг моей комбинации и врезается в меня своими костяшками.

— Не могу решить, стоит ли мне порвать эту ткань или использовать её.

Он хочет впитать ту лишнюю влагу, что изливается из меня?

— И не дать своему рту напиться тобой?