О.

Боги.

После его пошлого признания и прикосновения его костяшек, я вся вспыхиваю, точно подсвеченная изнутри. Как он может говорить о том, что хочет прикоснуться своими губами к тому месту? Он совершенно точно не может этого желать.

— Я ничего так не желаю.

— Почему? — говорю я, задыхаясь, когда его пальцы перемещаются выше и касаются особенно чувствительной точки. — Почему ты хочешь это сделать?

Он перестает меня дразнить, выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз.

— Mo khrà, а почему я не должен этого хотеть?

— Потому что… Разве это не, — я морщу нос, — грязно?

— Грязно?

Он переворачивает руку, вытягивает один палец и погружает его внутрь меня.

Шок, который я испытываю из-за этого проникновения, сменяется приятной наполненностью. Мои лёгкие сжимаются, и его имя срывается с моих губ на выдохе. Он вынимает палец, и в то же время прижимается носом к моей шее, а затем снова запускает его внутрь. Всё моё тело начинает содрогаться, и эта дрожь никак не отпускает меня.

— Ты и так уже меня поймала, Behach Éan. Но продолжай вибрировать.

— Я поэтому… поэтому… трясусь?

— Да, mo bahdéach moannan.

«Мо бадок мианан?»

— Что это… значит?

— Моя прекрасная пара.