Когда спустилась до твердой мужской груди и протерла кожу возле соска, предел моему терпению настал. Его постоянное внимание за моей мимикой, ощущение, что пытался прочитать мои мысли или итак их знал.

Да почему такое осязаемое напряжение? Максим предпочитал молчать, нет, бы гадость какую сказал. И тело его вроде было почти чистое, лишь несколько грязных полосок видела прежде, а теперь как назло, то там, то здесь обнаруживала новые грязные мазки крови. Это просто вселенская подстава, чтобы как можно сильнее замучить. Воздух в помещении опасно накалился, уши и лицо покрылись огнем. Это идиотское ощущение — этот ураган в мыслях уже надоел. Не возможно соображать, когда он дышал почти на ухо и мне в губы. А те уже давно пересохли, хотелось провести по ним языком, но боюсь это будет, как знак к действию.

- Достаточно! - перехватил мои пальцы на своей груди, нагрел их еще сильнее теплом. Сразу хочется вырвать руку, слишком покалывает от его тепла. Встала с кровати, преодолевая его сопротивление-жесткую хватку на пальцах. Максим до последнего держал мои пальцы, казалось лучше раздавит, а не отдаст. Я сразу помассировала их, прогоняя неприятное ощущение. Отошла на безопасный шаг назад, волосы заправила за ухо, после чего вспомнила об их испорченности. Этот жесть не успокоил! Максим продолжал посылать взглядом непонятный зов. Поправила платье пониже, а под его взглядом ощущение, что я — обнаженная. Нет ни белья, ни платья. Абсолютно голая.

Эта идиотская обстановка достала! Между нами ничего не изменилось. Ни-че-го! Он бывший хозяин агрессор — я сбежавшая кукла, которая лучше убьет себя, чем вернется к нему.

Я резко развернулась возле его кровати, хотела нарушить обоюдное странное напряжение. Да пусть уже хоть что-нибудь скажет! Не возможно его терпеть! О чем он думает?

- Я спать! - сделала всего один шаг по направлению к кровати, расположенной у противоположной стены, как тут же пойманная за руку упала назад и села на Максима. Упала очень неудобно - ноги широко разведены в стороны, а его колени между моими, не давали их сдвинуть и принять нормальную позу или встать с него. Сарафан обтягивающий, поэтому задрался высоко, обнажая бедра и черные купальные трусики. Одну ладонь Максим положил на живот и прижал меня к своей груди. Настолько близко, что в спину отдавалось гулкое биение его сердца, а под ягодицами эрегированный, налитый кровью член. Словно сижу на нем или он во мне. Почти во мне. Лишь его шорты и мое белье — преграда. Максим наклонился сбоку и посмотрел на мое лицо, на чуть приоткрытые губы.