- Спи! - скомандовал.

Легко сказать. Мне кажется или он пользуется положением? Не хотелось больше приносить ему боли и, чувствуя вину за его избиение, я покорно выполняла его требования и ухаживала. Но между нами ничего не изменилось. Я благодарна, но...я собираюсь бежать из университета, а для этого надо немного потерпеть, подождать. Как-то продержаться оставшееся время и сохранить голову. Прикрыла веки и глубоко вздохнула и в носу тут же защекотал запах Максима. Запах его кожи. Не пот, а просто его запах и вкус. Кончиками пальцев почесала нос. Чесала и чесала, мог подумать, что у меня "чесотка". А мне все равно лишь бы прогнать его запах.

Я так и лежала на боку, а Максим на спине. Долго прислушивалась к звукам и смотрела поверх его груди на окно со шторкой. Поздней ночью очень редко нарушалась тишина улицы, изредка проносился скоростной мотоцикл или проходила веселая молодежь. В ноздри проникал запах моря. Соль, свежесть.

А не могла заснуть рядом с большим и опасным Максимом. Хорошо хоть послушал. Неужели впервые послушал? Стоило сделать мысленную заметку? Или просто у него сломаны ребра и, к тому же, наверное, устал. Измученная бессонницей и уже после того, как дыхание Максима выровнялось, я попыталась устроиться поудобнее. Больничная кровать узкая и предназначена для одного человека, а не для двух. Я пыталась то на бок лечь, то на спину, то нечаянно задевала его руку или бедро, но Максим вроде продолжал лежать с закрытыми глазами. В такие моменты я останавливалась и затихала, чтобы удостовериться, что не разбудила.

- Черт возьми, когда ты прекратишь тереться грудью!? - вспылил, повернул голову ко мне и в темноте две черные точки пронзили и пригвоздили к кровати. От неожиданности нервно дернулась, думала спал, а он живой и даже не сонный. Максим сразу расслабился или понял, что с чего бы он имеет право на меня повышать голос? Осекся и вновь отвернул голову вправо.

Тогда я нащупала между нами простыню и решила ею прикрыться, хоть и невыносимо жарко. На острове невозможно спать под одеялом, мгновенно становишься потной. Но я все равно завернулась в него от ног до шеи. Но и тут Максима не устроило. Опять «проснулся», открыл глаза и вытащил из моих пальцев простыню и раздел. А затем швырнул ее нам в ноги. И со странным рыком недовольства приказал:

- Не прячься от меня!

Если бы он не был ранен я бы лампой его огрела. Точно! То я грудью жмусь, а теперь я прячусь от него. Вообще, что за претензии? Мы никто друг другу. И ничего не изменилось. Ни-че-го! Я по-прежнему бывшая кукла, которая ушла к другому хозяину.