По мере того, как до Себастьяна доходило, на его лице проступала ошалелая радость. Внезапно он крепко сжал и принялся покрывать меня поцелуями — лоб, глаза, нос, подбородок, шею…

— Вселенная, Орианн, как же я счастлив! Ты… потрясающая… невероятная… любимая… — бормотал он между касаниями губ. — Почему же ты сразу не сказала… Солнце моё…

Он продолжил осыпать поцелуями, а наглые мужские руки вдруг скользнули по бёдрам, без спроса задирая намокшее платье… Но ведь это он избегал меня после посещения Храма!

— Себастьян, ничего не изменилось, пойми. — Я попыталась достучаться до явно поплывшего от счастья разума цварга. — Мы разные личности с разными ценностями! Я согласна на секс, но никогда не соглашусь на…

— Хорошо! — невпопад ответил цварг, так и не дав договорить.

Я вдруг испугалась не на шутку. Если Себастьян уже сейчас не слушает, то что будет потом? А вдруг я для него стану таким же инкубатором, каким являлась для Мориса? Вселенная, да ведь он даже не слышит, что я не подпишу больше ни одну проклятую бумажку!

И в тот момент, когда я так подумала, произошло маленькое чудо. Себастьян уловил мои опасения без слов. Он отодвинулся, насколько позволяло тесное пространство бутылочника, взял моё лицо в свои ладони и серьёзно сказал:

— Орианн. Ты беременна, а значит, ты меня любишь! Поверь, это всё, что мне надо было знать.

— Ты совсем дурак? — вырвалось у меня. — Разумеется, я тебя люблю! Неужели ты не чувствуешь? Да я влюбилась в тебя ещё на Цварге… Шварх, да после той ночи с травмой Ланса в горах я не могла думать ни об одном другом мужчине, кроме тебя! Вселенная, разве тебе это было неочевидно?!

Себастьян продолжал молчать, странно вглядываясь в моё лицо, помолчала некоторое время и я, а затем вздохнула и тихо добавила:

— Да, я тебя люблю и думала, ты прекрасно это понимаешь. Резонаторы вроде на месте.

Губы мужчины расплылись в мягкой, но укоризненной улыбке:

— Откуда мне было это знать? Ты же мне никогда не говорила о глубине твоих чувств. Конечно, я чувствовал симпатию, но мало ли какие корни она имела? Может быть, я — твоё мимолётное увлечение, помноженное на искреннюю благодарность. Ты же никогда не давала понять, что хочешь остаться со мной, наоборот, твердила обратное — никакого брака ни при каких условиях. Помолвка являлась для меня какой-никакой гарантией того, что ты не увлечена другим мужчиной, что хочешь быть именно со мной и на долгие годы. Орианн, на пляже, когда ты сладко достигла вершины наслаждения, а потом стала спрашивать «к тебе или ко мне», я почувствовал себя мальчиком для разовых утех.