— Тогда предлагаю начать с последнего пункта, потому что я слышал, что беременным нельзя мёрзнуть. Надо тебя как следует согреть.

Эпилог

Эпилог

Орианн Ор’тэйл

Вторая беременность протекла неожиданно намного легче, чем первая. Возможно, это было связано с тем, что на это раз она была не многоплодной, а возможно, с тем, что Себастьян окружил такой заботой, что я забыла, что такое тревоги и печали. После того, как мы провели несколько часов в бутылочнике, он собрал вещи и переселился в наш с детьми дом. Совершенно незаметно он стал для Ланса и Лотта авторитетом даже большим, чем я, и это порой пугало, потому что нет-нет, но и проскальзывала мысль: «А что делать, если мы решим разойтись?»

— А Себастьян сказал так!

— А Себастьян запретил пробовать без него!

— Нет, мы лучше Себастьяна дождёмся.

Касс как-то незаметно пробрался в нашу с детьми жизнь, пророс в неё корнями, переключил на себя оплату быта и мелкие неурядицы, проводил вечера в играх с близнецами, а ночами согревал меня в постели. Спальня в доме была единственной, и этот хитрый жук заявил, что на диване неудобно. Впрочем, я не видела смысла запрещать спать вместе.

Он хотел быть со мной всё время и искренне переживал, когда требовалось ненадолго покидать нас из-за очередного научного форума. Когда ближе к дате родов ему потребовалось лететь на Цварг, он нанял в дополнение к Шелли двоих приходящих помощниц по хозяйству, чтобы мне не пришлось ни в коем случае нагибаться, таскать тяжести и выгуливать собаку в непогоду. Дошло до лёгкого скандала, потому что мне пришлось отвоёвывать право заниматься спортом. Памятуя о лишнем весе в первую беременность, мне очень хотелось максимально сохранить фигуру, а потому я каждый день старалась уделять время гимнастике. Себастьян был уверен, что это может повредить малышке, а потому мы сошлись на плавании-полётах в юнисском море.

Порой на меня накатывал страх, что рано или поздно отношения с Кассом превратятся в то же, во что скатился брак с Морисом, но всякий раз, когда казалось, что вот-вот Себастьян начнёт продавливать, он отступал. Так случилось и с работой. Открытие многолинейной системы распределения грузов пришлось на седьмой месяц беременности, когда я превратилась в объёмный шарик. Ноги стали отекать, появилась отдышка, спать хотелось всё больше, двигаться — всё меньше… Себастьян предложил взять декрет чуть раньше, чем он полагался по срокам, или хотя бы уменьшить количество часов работы, а на меня накатило сильнейшее чувство дежавю, когда Морис уговаривал бросить архитектурный колледж.