— Как думаешь, я могу поцеловать тебя? По-настоящему?

— Мне бы очень этого хотелось.

Когда я вижу, что он начинает приподниматься, я протестующе верещу.

— Нет! Тебе нельзя вставать. Лежи смирно, и я приду к тебе.

— Я справлюсь лучше, если буду иметь возможность…

— Ты не будешь вставать. Я не собираюсь терпеть укоризненные нотации, если ты слишком активно пошевелишься, швы разойдутся, и у тебя пойдет кровь. Лежи на спине. Я сама тебя поцелую.

Трэвис невнятно бурчит, пока я наклоняюсь над ним. Мои губы замирают над его ртом.

— Ты серьезно ноешь насчет этого?

Он фыркает.

— Милая, если ты меня поцелуешь, я больше никогда в жизни не буду ныть.

Это становится последней каплей.

Я дрожащая и несобранная, но мои губы скользят по его рту. Его губы пересохшие. Они двигаются мне навстречу и не отпускают, когда я пытаюсь отстраниться.

Мое сердце бешено стучит, когда Трэвис поднимает ладонь и удерживает мою голову на месте, чтобы полноценно поцеловать. Его язык скользит по шву между моими губами, а потом он берет мою нижнюю губу своими и чувственно тянет, вызывая водопад удовольствия во всем моем теле.

Я издаю дурацкий гортанный звук и улыбаюсь в его губы.

— Видишь. И так неплохо.

— Неплохо, да? — его ладонь обхватывает мой затылок, и Трэвис улыбается, слегка приподнимая голову для очередного поцелуя. — Целую вечность хотел это сделать.

— Тогда почему не делал? — мне приходится опираться на предплечья, чтобы не переносить вес на его раны. Позиция неловкая, и спина опять болит, но мне абсолютно все равно.

— Потому что я старался держать подобающую дистанцию.

— Подобающую дистанцию! Ты трахал меня.

— Ты думаешь, я не в курсе? Но я продолжал повторять себе, что делаю это лишь потому, что ты меня попросила. Так что я все равно мог сказать, что не брал больше, чем мне дозволено. Но я знал, что если поцелую тебя, то уже не смогу помнить о границах. Ты понятия не имеешь, как я был близок к этому… снова и снова. Я и не знал, что можно хотеть чего-то так сильно, как я хотел поцеловать тебя. Но я знал, что нельзя позволять это себе. Я бы никогда не сумел тебя отпустить.