– Так будет лучше. Для всех.

– Значит, вся эта беготня с татуировкой была зря?

– Она продолжит тебя защищать. Даже когда нас не будет рядом.

Я хотела, чтобы он ушел. Конечно, хотела. На мгновение я зажмурилась. Больше всего мне хотелось обнять Кейдена руками за талию и прижаться к нему. «Ты на самом деле ему нравишься», – говорила Афина. Это меня не утешало, потому что не было никаких причин верить словам. Записи в книге подтверждали, что он никогда не был настроен серьезно.

– У тебя шоколад, – прошептал он и, прежде чем я опомнилась, дотронулся большим пальцем до моей нижней губы. Прикосновение пронзило мое тело насквозь. – Шоколадное печенье? – спросил Кейден. Я смогла только кивнуть, заглянув ему в глаза, которые с беспокойством смотрели на меня. Он боялся за меня так же, как я боялась за него. Бессмысленно это отрицать.

Его ладони коснулись моего лица. Кейден медленно наклонялся ко мне, давая мне все время в мире, чтобы я могла оттолкнуть его. Губы накрыли мои, а его пальцы на моей шее творили сумасшедшие вещи с моим рассудком. Его запах коварно затуманил все органы чувств. Я запустила руки ему в волосы и притянула ближе к себе. Поцелуй, начавшийся так осторожно, с каждой секундой становился все более страстным. Кейден подтолкнул меня к кровати. Я выдернула его кофту из-под пояса брюк. Он поцелуями спустился по моей щеке и уткнулся лицом в шею. Тяжело дыша, я лежала под ним.

– Мы должны остановиться, – выдавил он.

«Почему?» Более четкий отказ трудно себе представить. Он меня не хотел. Не так, как хотел Робин или остальных девушек. Вероятно, мне стоило быть благодарной за это, однако в тот момент хотелось рыдать. Спихнув его с себя, я неловко поправила волосы. Это было к лучшему, но все равно причиняло боль.

– Джесс, – мягко позвал Кейден, – хочу, чтобы ты знала: я всегда буду в одном ударе сердца от тебя. Даже когда мы уйдем.

– Когда? – спросила я, игнорируя боль в груди. Он всех девушек утешал этими словами? Даже не знаю, что хуже. Что я была одной из сотен таких же или что после случившегося он продолжал считать меня настолько наивной, чтобы поверить ему. Но тем не менее в самом дальнем уголке моего сознания притаилась мысль о том, что между нами все иначе. Что он в самом деле мог полюбить меня, если я позволю. Это казалось не менее глупым, чем надежды моей матери на то, что отец однажды вернется к ней. Но я-то знала, что это не так. Книга Ариадны открыла мне глаза.

– Иногда мне кажется, что все случившееся вело к тому, чтобы я нашел тебя.