Мало что поняв из объяснений, Таша обратила внимание на нотку трагизма в словах физика, прикрытую наигранно беспечным тоном. Ребята её команды (одной из немногих, оставленных Басситом решать текущие проблемы живых миров) тоже придвинулись ближе и нахмурились, ощутив ту же серьёзность под маской беззаботности.

– Кто и как будет делать эти привязки? – спросила Таша от лица всех.

Элис взялся пояснять. В общем и целом смысл его рассказа – ужасно захламлённого цитатами формул и законов пустоты! – сводился к следующему: одного нуль-физика отправляют в путь в один конец с неопределёнными координатами его местонахождения в пустоте. Неопределёнными как раз потому, что ещё никто не задал эту определённость – задачу связки выполняет первый физик, «подвешивая» в пустоте «петли на энергетических нитях», на которые смогут опереться те, что придут после него. Только те, что придут после – первый физик с большой вероятностью обречён на гибель, поскольку с ним-то связи не будет и его выдернуть обратно не смогут. Это как если бы человека отправили в пустыню с материалами для построения вышки сотовой связи, но при этом без собственного мобильного телефона. Даже построив эту вышку, человек не смог бы дать сигнал о координатах своего пребывания в пустыне и в итоге бы умер от жары и жажды. Давным-давно по этой же причине погиб в пустоте самый первый строитель подпространственного туннеля.

– А если остаться возле «вышки»?! – воскликнули потрясённые экологи.

– В подпространстве всё условно, – в тысячный раз повторил Элис очевидные для него истины. – Создатель «сотовой связи» может вообще никуда не сдвигаться, но без личного «телефона» его всё равно трудно найти, а привязка ментальной проекции к телу без того же «телефона» не действует.

Таше припомнилось, как крепко её держал за руки Стейз в туннелях, как объяснял, что тут же потеряет её из виду, если отпустит. Слова «я нахожусь рядом с тем-то» в пустоте просто не имеют смысла и никак не облегчают поиски – она узнала это на собственном опыте, многократно пытаясь отыскать в пустоте хоть кого-то, когда Стейз лежал при смерти в ненецком посёлке.

– Погодите, кто-то должен отдать жизнь ради создания новых путей в неизведанное?! – ахнула Таша и взорвалась: – Меня тошнит уже от вашей тяги к самопожертвованию!

– Шансы на спасение у первопроходца новых просторов есть, – запротестовал Элис и чуть смущённо признался: – просто они мало отличны от нулевых.

Отвлекшись от праведного возмущения, Таша сопоставила слова Элиса с самим фактом его прилёта к ней и побледнела до синевы.