- Да, - охотно подтвердили ему. – Странное письмо, но…

- Понимаю. Я тоже сперва сомневался, уж не шутка ли?

- Судя по всему – нет, - бывший коллега кивнул ему на открывшиеся двери одного из подъездов, откуда потянулись господа советники в характерных черных с шитьем сюртуках. Впрочем,  выходить за линию оцепления они не спешили, потихоньку скапливаясь в невнятно гудящий рой у подножия колонны. – А ведь удачно мы с вами сейчас встретились… И, знаете, глядя на тенденцию, я бы поискал где-нибудь здесь еще и господина Малятовского. Это как минимум.

- Умоляю вас, насколько я знаю господина Малятовского, тот сидит в Зимнем уже с самого утра. И спокойно гоняет чаи с кем-нибудь из тамошней обслуги под домашние плюшки. А потом еще и проект закона в их пользу нам выкатит, по мотивам этого общения – аккурат на первом же заседании. Вы лучше вон туда гляньте, - Викентий Павлович не слишком светским жестом ткнул в сторону балкона над главной аркой ворот, где как раз и обнаружилась причина неожиданного людского бурления – задние напирали на передних, тоже пытаясь рассмотреть непонятное.

- Эт-то что за карнавал, а? – удивился собеседник.

- Подозреваю, что оно не карнавал, а драма, - хмыкнули в ответ. – На господ советников тоже посмотрите.

- Н-да… - оценил тот короткие неприязненные взгляды, что бросала в сторону балкона кучка людей у колонны, здорово смахивающая на черную грачиную стаю. – Думаете, их с насиженных кресел эта девица в мундире шуганула?

Но в следующую секунду стало не до шуток. И вообще не до разговоров. «Девица в мундире», закончив ковыряться с ящиком в углу, где были закреплены заметные даже отсюда раструбы громкоговорителя, сделала сквозь оконное стекло знак кому-то внутри и отступила в сторону. Чтобы на балкон могли шагнуть еще четверо – худенькая белокурая женщина в синем платье с младенцем на руках и двое мужчин.

- Ага, - тут же были опознаны Шерстаков и Барятин, - выходит, и вправду не шутка…

- Тихо! - попытались осадить их откуда-то слева, но предупреждение оказалось лишним – когда адмирал заговорил, его усиленный механикой голос без труда услышали абсолютно все, хотя сейчас он глотку не рвал:

- Ну что ж, - выдал он как-то совсем по-свойски, - давайте приветствовать Константина Михайловича, нового российского императора!

И в наступившей за этим растерянной тишине, первым на столь краткую речь отозвался сам Его Императорское Величество, в этот раз для разнообразия разбуженный не светом, а шумом. Рев его, тоже усиленный оказавшемся слишком близко прибором, заставил народ вздрогнуть, встрепенуться и ответить, наконец. Над взорвавшейся криками толпой взлетели шапки и чепчики, а Константин Михайлович, терпение которого на сегодня явно кончилось, продолжал надрываться на всю площадь на радость подданным: