Здесь ковры были дороги, и производили их в далекой Дэркии – стране, похожей на нашу Турцию. А маленькие коврики, которые можно бросить под ноги в кабинете, возле кровати или в прихожей, распространены не были. Я вспоминала то, что смотрела в ютубе, и вторую неделю занималась тем, что отрисовав простой рисунок, навязывала узелки шерстяной нити на вертикальные нити, растянутые на рамке для пледа.

– Сегодня утром мне принесли письмо от Бертона, - вдруг сказал Элиот, когда мы обсуждали те самые ковры, и мои новые планы.

– Надеюсь, у него все хорошо, - стараясь скрыть как просел голос об упоминании о нем, ответила я.

– Было странно, что он так поспешно уехал после развода. Я считал, что он сам проводит Анну, удостоверится, что она не вернется, и приедет домой, - грустно продолжил Элиот, будто и не слышав меня.

– Ну, думаю, ему нужно было залечить раны на сердце.

– Видимо, залечил. Дэркия, хоть и другая совсем страна, но с нашим королевством у нее пока очень выгодный для всех договор. Они посматривали на наши границы, но королю нужны были гарантии. Бертон сам вызвался поехать послом. Письмо пришло скорым. Бертон сегодня закончит дела в Тарите, и завтра к вечеру будет дома. Ты бы задержалась на воскресенье, - он поднял на меня глаза в ожидании.

– Что такое Тарит? – я отвела глаза, и начала перекладывать с колен альбом, аккуратно расчерченный на клетки, в котором я прорисовывала очередной узор для ковра.

– Город, в полудне дороги на поезде, - ответил Элиот. – Так что, составишь нам компанию завтра?

– Не обещаю, Элиот. Завтра я хотела весь день провести на фабрике – нужно отгрузить на корабль несколько огромных ящиков. Я хочу сама все проверить, - соврала я.

– Ну, как знаешь. Он писал и раньше, спрашивал о тебе, - то, как я вскинула на него глаза он заметил, потому что мы встретились взглядами. – Я отвечал, описывал, как мы проводим выходные. О твоих делах я говорил только, что все хорошо, как мы и договорились – без деталей.

– Спасибо, - коротко ответила я, и переложила альбом обратно на колени.

– Мне кажется, перед его отъездом у вас что-то случилось, Рузи, но, коли ты не говоришь мне сама, настаивать я не стану. Рональд очень хорошо отзывается о тебе, да и я вижу, как вы дружны. Я хотел сказать вот о чем, дорогая… Я не вечен, и просил Бога и его Детей только об одном – еще раз перед смертью увидеть Бертона. Боюсь, что меня услышали. Сплю я сейчас мало и просыпаюсь от постоянного кашля. Наверно, мой конец уже близок, - он прижал палец к губам, когда заметил мое выражение лица и то, как я подалась вперед. – Не спорь, я хорошо пожил. После возвращения Бертона у меня есть еще одна задача, но о ней позже… Так вот, думаю, Рональд давно разглядел в тебе свою невесту.