– Элиот, прошу тебя, не нужно вот этого. С Рональдом мы просто хорошие друзья, и нас это устраивает. Скоро год, как мы муж и жена, и уж будь добр, продержись до зимы, - старалась шутить я, но мне было не смешно – он был прав – даже дышал он уже с трудом.

– Мое дело обратить внимание, а решать, конечно, тебе, но более честной и доброй женщины я не встречал, - крякнул он и я услышала, как его голос становится тише и размереннее. Я дождалась, когда он заснет, подложила дров в камин, укрыла его одеялом и вышла из библиотеки.

Рональд приехал вечером, заменив меня. До того, как Элиот сказал о приезде Бертона, я не торопилась, и может быть даже ночевала бы вторую ночь, но сейчас в меня словно вселилась смешная игрушка – неваляшка, и я не могла ни присесть, ни прилечь – ходила из стороны в сторону и терла руки.

Решив, что утром в понедельник я навещу мать, к которой ездила по понедельникам, а сейчас поеду на фабрику, и посижу в своем кабинете с рисунками. Люк уже привык, что я провожу там сутки, и сам заказал диван, который они с Дирком обтянули хорошей тканью. Там же я хранила пледы и подушку.

На фабрике было тихо – сумерки переходили в глубокую и плотную темноту. Воздух был еще теплым, а вечерами бриз почти не чувствовался – море успокаивалось, и слышны были лишь прибой и редкие выкрики возниц, что забирали засидевшихся в тавернах работяг.

Я присела на скамью, и смотрела в горизонт, который вот-вот погаснет – темнота здесь наступала так же неожиданно, как и на нашем юге – только ты видел тонкую щель над водой, свет из которой вполне позволял видеть очертания предметов, а моргнув, оказывался черном ящике.

– Я надеялся, что ты согласишься встретиться, - голос в полной темноте позади меня напугал, но все же, я узнала Бертона.

– Ты должен был вернуться завтра, - стараясь как можно ровнее говорить, ответила я и обернулась. Небольшая дверь, что была прорублена прямо в большой воротине открылась, и я услышала шаги:

– Все хорошо, миссис Гранд? – Люк слышал, что я приехала. Он знал, что я всегда сижу здесь, прежде, чем войти, и услышав Бертона он забеспокоился, за что я была благодарна.

– Да, Люк, мистер Гранд – мой хороший знакомый. Если тебе не трудно, согрей чайник, - ответила я в сторону темной фигуры на фоне освещенного масляным светильником дверного проема.

– Думаю, пришло время попросить прощения, Рузи, - неуверенно заговорил Бертон, как только очертания Люка пропали из светящегося прямоугольника. – Вернее, давно было пора, но мне нужно было побыть в другом месте.

– Я тебя понимаю, Бертон, и рада, что ты последовал моему совету. Я не зла на тебя, потому что… - я не могла сказать, что пережила много худший вариант предательства, после которого у меня не было шансов на счастье, если бы Бог не решил дать мне новый шанс.