– «Потому что»? – повторил он.

– Потому что твоя злость не имела основания, и ненависти ко мне у тебя не было. Это горе, которое заставило тебя измениться. Я жалею лишь об одном – что наша первая и последняя встреча состоялись тогда, когда ты не был счастлив, и врал себе, что все хорошо, и все можно решить терпением.

– Ты права, Рузи.

– Чай готов, миссис Рузи, - сказал негромко Люк, и мы направились ко входу.

Прямо у входа, сразу за воротами стояли несколько бумажных коробов, которые завтра на корабле уложат в деревянные ящики. Мы аккуратно прошли между тюками, и за Люком, что нес в одной руке лампу, а в другой чайник, поднялись на второй этаж.

– Ничего себе. Ты здесь работаешь? – заинтересованно осматривался он.

– Можно сказать и так, - улыбнулась я, и радовалась, что он шел позади, и улыбки моей просто не мог увидеть.

Бертон, похоже, не знал, о чем говорить, но уходить не хотел, поэтому он что-то болтал о своей поездке, о том, что есть места, где нет зимы вовсе, а ему необходимы просто эти снежные картинки за окном, о том, что почти две недели на корабле кажутся годом, и интересно только первые пару дней.

Я смотрела на него внимательно, и мое сердце пело – он больше не страдал. Его не тяготили проблемы, что, скорее всего, были постоянными с появлением в его жизни Анны, он не винил никого. Он смеялся, радуясь возвращению домой.

– Ты не ответила мне на вопрос, - вдруг обратился он ко мне, а я не сразу поняла, что он хочет.

– На какой вопрос?

– Я спрашивал, как отблагодарить тебя за то, что помогла, и наша семья не стала самым обсуждаемым вопросом, - улыбнувшись, спросил он.

– Отнекиваться, думаю, нет смысла, но пока у меня нет особых пожеланий. Я обязательно сообщу тебе, как только что-то придет на ум, - ответила я.

– Думаю, я должен ехать домой. Рональд сказал мне, что ты поехала на фабрику, и я с трудом выбил из него адрес. Элиот еще не знает, что я здесь.

– Не буди его. Он и правда, уже, думаю, не доживет до осени, Бертон. Сказал, что главное – увидеть тебя, и найти мне мужа вместо себя, - посмеялась я, но Бертон вдруг опустил глаза.

– Я не мог остаться, Рузи, надеюсь, он это понимает, - грустно сказал он, и я протянув руку взялась за его плечо.

– Понимает, даже не переживай, Бертон. Поезжай к нему, чтобы утром он увидел тебя, и день его начался счастливо. Я приеду в среду или в пятницу. У меня есть еще важные дела, но я обещаю, что навещу вас, - я встала, давая понять, что ему пора.

– Я могу подвезти тебя домой, здесь опасно даже коляску искать, махнул он головой в темноту, где раздалось цоканье копыт. Его карета ждала на улице.