“Все говорят, я похожа на маму”, — зазвучал в голове голос. Кошка сидела в паре тройке метров и настороженно поглядывала в сторону Алека. Её хвост метался по земле, точно чёрная змея, а зрачки превратились в узкие чёрточки. — “Я хотела успеть её проведать, пока воспоминание не сменилось. Сейчас всё равно не получится никак особенно вмешаться, но ты можешь попробовать, если не веришь”, — сказала Илона. Она глядела выжидательно, словно с какой-то затаённой тревогой.

— Не верю… Но и одной тебе позволять расхаживать не собираюсь, — сказал Алек, и от него не укрылось как кошка успокоено выдохнула, точно до этого задерживала дыхание. Но разгадать странное поведение не выходило.

Алек снова посмотрел на девушку, стоящую возле Павла. “Так это и есть Илона?” — думал он, оглядывая стройную фигурку, которая терялась в чересчур длинном и свободном платье. Загорелые руки были увешаны браслетами, точно погремушками, а глазах плясали такие чертенята, что впору было кричать “Караул!”. Но вместо этого в груди у Алека что-то странно заныло, точно жилы тянули наружу. “И почему за такими мудаками, как Павел, девушки бегают?” — раздражённо подумал он.

“Тогда пойдём, поторопимся”,— подала голос кошка. — “И это…”

— Что?

“Держи свои грабли подальше!”

— Тебе могу сказать тоже самое, — пробормотал Алек, потирая поцарапанную щёку.

***

Дом Илоны стоял совсем близко, на пригорке. Едва завидев, кошка бросилась к нему со всех ног, Алек едва поспевал следом. Это был уютный коттедж, совсем непохожий на большинство кособоких избушек деревеньки. Резной забор стоял зубчик к зубчику и был аккуратно выкрашен белой краской, все сорняки скошены, канавка вдоль участка — аккуратная, вычищенная от ила. Чувствовалось, что это место любят и заботятся о нём.

Мама Илоны обнаружилась у ряда цветочных клумб. Это была та самая женщина из прошлого воспоминания, только теперь, в свете дня, возраст угадывался точнее — у глаз зачастили морщинки, волосы были убраны в гладкий чёрный пучок. Женщина сидела на корточках, мурлыкая под нос незнакомый музыкальный мотив и время от времени бормоча что-то, низко наклонившись к цветам.

Кошка уселась у самых её рук, следя широко раскрытыми глазами за каждым движением женщины, но та ничего кроме цветов не замечала. Подойдя ближе, Алек разобрал слова:

— Ты прости меня, любимый, за чужое зло… Что моё крыло счастья не спасло… — негромко напевала она, прикрывая глаза. Ресницы откидывали на её щёки скорбные тени, чётче обрисовывались у губ морщины, какие бывают у людей, которые улыбаются часто и без всякой причины.