Светлый фон
Барон развернулся, и двинулся прочь, в сторону деревни. А я отмер, и ещё какое-то время с бешенством и страхом глядел на его удаляющийся силуэт. Откуда он знает моё имя? Что вообще значили его странные слова? И как он заставил меня замолчать? Что у него за сила?

Я со злостью скомкал визитку и выкинул в грязь. “Будут мне ещё старые хрычи указывать, что делать!” — яростно думал я, но внутри росла и раздувалась страшная уверенность, что вернусь и буду ползать на коленях в пыли, в поисках визитки. И найду. И позвоню… и… Нет! Что за херь! Не будет этого, мало ли психов на свете…

Я со злостью скомкал визитку и выкинул в грязь. “Будут мне ещё старые хрычи указывать, что делать!” — яростно думал я, но внутри росла и раздувалась страшная уверенность, что вернусь и буду ползать на коленях в пыли, в поисках визитки. И найду. И позвоню… и… Нет! Что за херь! Не будет этого, мало ли психов на свете…

Мысли метались, как крысы на тонущем корабле, но все попрятались, стоило мне увидеть Илону. Она бежала ко мне от дома, но казалось, будто парит над землёй, такая она была лёгкая и воздушная в своём развевающемся красном платье. Ткань обвивалась вокруг её тела, позволяя рассмотреть худенькую фигурку и стройные ноги. Волосы неслись следом чёрной волной.

Мысли метались, как крысы на тонущем корабле, но все попрятались, стоило мне увидеть Илону. Она бежала ко мне от дома, но казалось, будто парит над землёй, такая она была лёгкая и воздушная в своём развевающемся красном платье. Ткань обвивалась вокруг её тела, позволяя рассмотреть худенькую фигурку и стройные ноги. Волосы неслись следом чёрной волной.

— Готов? — спросила она, совсем запыхавшись. Я же не мог отвести взгляда от её малиновых щёк и ярко накрашенных морковных губ. Должно быть опять стащила у матери помаду. — Волнуешься?

— Готов? — спросила она, совсем запыхавшись. Я же не мог отвести взгляда от её малиновых щёк и ярко накрашенных морковных губ. Должно быть опять стащила у матери помаду. — Волнуешься?

— С чего бы?

— С чего бы?

— Я бы вся извелась от волнения, — сверкая по кошачьи зелёными глазами, поделилась Илона. — Первый раз за столько лет маму увидеть! Вот она удивится. И обрадуется тебе, хоть на что спорю!

— Я бы вся извелась от волнения, — сверкая по кошачьи зелёными глазами, поделилась Илона. — Первый раз за столько лет маму увидеть! Вот она удивится. И обрадуется тебе, хоть на что спорю!

— Посмотрим…

— Посмотрим…

— Хм, опять этот твой скепсис. Знаешь… если ей вдруг и правда будет плевать, то и я ей в лицо плюну!

— Хм, опять этот твой скепсис. Знаешь… если ей вдруг и правда будет плевать, то и я ей в лицо плюну!