Я приняла гордый вид и оправила воображаемый плащ.

— Я — человек-швабра, — сказала я. — Трепещи!

Любве рассмеялась.

— Я думаю, ты как раз ангел, — сказала она. — Те все, остальные, говорят, что я сумасшедшая. Но дело даже не в этом — я же, наверное, и правда слегка того, раз помню, как умирала… Но остальные сотрудники злобные, знаешь? То есть, очень быстро такими становятся. Делают вид, что нет, но я с десяти лет на улице, меня не обманешь. А ты другая. Я думаю, точно ангел. Вон, к тебе ещё и голуби постоянно прилетают. Видишь? Этот снова там.

Я повернулась.

Точно. Вечно забываю про эту тварь

"Он заразный. Не открывай. Он помоечный. Не впускай. Он просто городской паразит."

И правда, снова этот птиц прилетел — облезлый, нахохленный, как шар из перьев. Вечно торчит на подоконнике и смотрит на меня со значением. Иногда даже стучит в окно, но я не открываю. А вдруг он чем-то болен? У нас тут не место для животных, тут хоть бы с людьми как-то разобраться.

— Я не вижу у него в клюве никаких веток, — сказала я. — Так что не считается.

Некоторое время мы провели в благословенной тишине, изредка нарушаемой похрапываниями Бориса.

Потом Любве заговорила.

— Ты тоже думаешь, что я сумасшедшая?

Вот же вопрос.

Любве была… Скажем, жизнь оказалась не особенно ласкова к ней: родители-психи, побег из нескольких подряд колоний для подростков, все сопутствующие уличной жизни прелести, которые не так трудно вообразить… Любве было не больше двадцати пяти, но она выглядела на сорок.

При таком вот раскладе не удивляет её навязчивая идея о том, что очередной клиент оказался маньяком и убил её. Не иначе как защитная реакция психики: когда ты уже мёртв, то тебе не сделают больно.

Опять же, если не считать этих идей, Любве была вполне приятным человеком. Как минимум, агрессии она в жизни не проявляла, да и во всём, что не касалось наших потусторонних сущностей, сохраняла здравомыслие.

— Я думаю, да. Но и примерно не настолько, как могла бы, — честно сказала я. — Ты со странностями, но кто из нас без них?

Любве покачала головой.

— И всё же… Думаешь, мы живы? И мои воспоминания — просто дурацкий сон?.. Потому что знаешь, я постоянно вижу его в тени этих улиц.

Это что-то новое.