— Скучать по дому может только тот, у кого есть этот самый дом, — ответил он чуть насмешливо. — Таким, как я, это не так уж и важно. Мой дом там, где дует ветер.

— Если ты так говоришь, — она не выглядела убеждённой. Его это не удивило.

Для неё дом нынче значил много — намного больше, чем в прошлых воплощениях. Издержки культуры, особенности эпохи, последствия воспитания… Он это понимал. Он не смел бы вмешиваться, как бы ни хотелось. По сути, он и так провёл с ней много времени, опекая с самого раннего детства, летая в облике почтового голубя по всем её поручениям, следуя пушистым котом, и одной из подруженек, которую потом никто не мог вспомнить, и нянькой, и тенью… Он и дальше будет за ней следовать, конечно. Но всё так же, издали. Он хотел бы быть к ней ближе, но — не в этой жизни, где дом и семья так важны для неё, где она столь сильно верит в любовь и женские чары, где она хочет быть достойной дочерью своих родителей…

Ему этого всего не понять, конечно.

Он деймон, он гений воздуха, он никогда не ходил по земле в человеческом теле, потому всё вышеперечисленное ему чуждо и неинтересно. Всё, что лежит за пределами искусства, тайных знаний, чар и духовных практик, для него остаётся простой потерей времени, в лучшем случае — приятной забавой. Он скорее презирает эту сторону человеческой природы, пережиток стайного периода, инстинкт продолжения рода, который по неведомой ему причине принято романтизировать...

Но это она, и он будет уважать её решения, какими бы странными они ни казались, какую бы горечь ни приносили. Здесь и сейчас она хочет быть уважаемой частью человеческого общества, потому он не потащит её за собой в неизвестность, как бы ни хотелось.

Он так решил.

— Не стоит тратить эту ночь на разговоры со мной, — сказал он так мягко, как мог. — Для меня все повороты Колеса Года похожи, как один, потому что я не старею и не молодею. Как бы ни менялся мир вокруг меня, я сам останусь прежним, но ты… С тобой совсем другая история. Эта ночь для тебя, и она не повторится. Так что не трать её на духов, которые всё равно никуда от тебя не денутся. Тебе ведь надо что-то сделать с этим венком, правда? Ты сегодня плясала в кругу, так что любой будет счастлив принять от тебя этот дар. Так что иди и наслаждайся вечером!

“А я прослежу, чтобы тот, кого ты выберешь, не навредил тебе, — пообещал самому себе он, зная, что ни за что не нарушит. — И присмотрю, чтобы со временем он бегал за тобой, как собачонка. Я никогда не позволю тебе быть нежеланной, никогда. Ты не попросишь об этом, но тебе и не надо просить: я сломлю волю любого, кого ты захочешь для себя, и брошу его сердце к твоим ногам, как дешёвую безделицу. Нет на свете душ, сердец и игрушек, которые я не подарил бы тебе. И сегодня ты получишь того, кому захочешь отдать этот венок. Это подарок, который я тебе обещаю.”