— Неприятно? Экий ты вежливый, братец! Да кому приятно изображать белочку! Это если не дно, то почти что оно. Ненавижу свою жизнь!

Ну да, а моя меня к такому не готовила.

— А что если пожаловаться на этого Баффиона? — уточнила я осторожно.

Бес нервно поправил очочки.

— Как же, пожалуешься на него. Он же меня съест! Он же из низших пожирателей! Знаешь, какие у этих тварей челюсти? Проглотит и не подавится!

Я со всей печалью уставилась в глубины чашки.

Трудна она, жизнь бесовская.

— А ты, кстати, из сотворённых, порождённых или перерождённых?

Я пару раз хлопнула глазами, но, по счастью, на это моих скромных познаний всё же хватило.

— Из перерождённых, — что технически правда. В том смысле что я действительно была когда-то человеком. А в кого уж я там переродилась, он не спрашивает. Что к лучшему: врать не хочется. Не потому что нельзя — это как раз ладно бы, — а потому что что-то внутри довольно сильно этому противится. Как будто ложь… унизительна.

Как будто говорить правду, в конечном итоге — привилегия сильных.

Впрочем, об этом имеет смысл подумать позже.

— А кем ты был при жизни? В какую эпоху жил? — спросил бес с интересом.

О, хотела бы я сама знать!

— Понятия не имею, откровенно говоря.

— О как, контракт с забвением? Сочувствую, брат. ну, меня хоть в этом пронесло! Я вот был сисадмином, и неплохим, кстати. А потом сдуру вляпался в контракт.

Это был неожиданный поворот сюжета.

— А за что ты продал душу? НЕсли это не секрет, конечно.

Бес тяжко вздохнул.