Кинув короткий взгляд на задранные к потолку ноги, я расхохоталась как умалишённая. На ошалевших зрителей это подействовало куда эффектнее, чем все мои вопли. Перепуганные воины и слуги порскнули во все стороны, как тараканы.
В дверях тут же образовался затор. Какой-то лакей по пути к двери поскользнулся и врезался в застрявшую толпу, вышибив её, как пробку из бутылки. Кто-то покатился кувырком, кто-то улепётывал прямо на четвереньках, забыв подняться на ноги. На скорости это никак не сказалось.
А я хохотала, как гиена, прижимая руки к разболевшемуся животу. Из глаз лились слёзы. Диафрагма отзывалась резью, но успокоиться я всё никак не могла.
Энрико, наконец победив в неравной схватке со стулом, быстрым шагом пересёк зал и захлопнул высокую двустворчатую дверь. В следующую минуту меня буквально выдернули из кресла:
— Всё… Тихо… Успокойся. Всё кончено. Всё хорошо…
— Хорошо?! — взвилась я, подавившись хохотом. Рванулась из кольца рук, но, разумеется, не преуспела. — У меня нет ни армии, ни стражи, ни охраны.
— Ну как же нет? — увещевал Энрико. — Вон как бегали…
— Вот именно, что бегали! Они там бегали. А тут драконы агрессивные ходят. Ик… Как у себя дома… Без намордников… Ик… На баронесс бросаются…
— Больше не бросятся, — брат осторожно погладил меня по голове. — Сейчас на них и намордники наденут, и поводки.
— И ошейник, — всхлипнула я. — Строгий…
— И ошейники. Всё что хочешь… Только успокойся. Всё хорошо…
Энрико прижимал меня к груди, мягко похлопывая по спине. Меня начала бить крупная дрожь, а по щекам потекли слёзы.
— Вот. Правильно. Поплачь… Единый дал женщинам слёзы во спасение…
«Принцессы никогда не плачут, — прозвучал в ушах холодный голос бабушки. — Слёзы для черни».
«Зачем она это сказала? Когда?» — зашевелились медленные мысли. Память сразу подкинула картинку.