— Но, бабушка! — нога подворачивается, и я лечу на пол, коленкой на порог.

Слёзы брызгают из глаз. Мне и больно, и обидно за красивое платье. А еще больше за праздник, где стихи будут читать все, кроме меня.

— И уж тем более принцессы никогда не плачут, — брезгливо поджимает губы бабушка. — Слёзы для черни.

Слёзы высохли сами собой. Вскинув голову, я оттолкнула Энрико.

— Всё.

— Поплачь, — покачал головой брат. — В этом нет ничего дурного.

«Потом, — мысленно ответила я. — Когда рядом никого не будет. А пока…»

— В этом нет никакой необходимости.

Голос звучал хрипло. Сказывалась недавняя истерика. Я кашлянула, прочищая горло, и опустилась обратно в кресло.

— Мы так и не позавтракали.

Брови брата взлетели на лоб, а я невозмутимо пододвинула поближе блюдо с подстывшими пирогами.

Завтрак прошёл в полном молчании. Особого аппетита у меня по понятным причинам не было, но я всё равно заставила себя съесть большой пирог с грибами и выпила почти полный бокал крепкого вина. В желудке слегка потеплело, а ледяной узел в груди, затянувшийся в то мгновенье, когда Дарк рванулся в мою сторону, ослаб.

— Что будем делать с Дарком? — спросила я, откинувшись на спинку кресла.

Энрико бросил на меня испытующий взгляд, но всё же ответил.

— Гость напал на хозяйку. Ты можешь отправить его на виселицу. Тебя никто не осудит.

— Аристократа на виселицу? — удивилась я.