— Поговори со мной, — тихо прошептал он.

— Я… я думала о Мише.

Ложь, и уже не первая за этот день, да и не то, о чём я хотела бы разговаривать. Но лучше так, чем сказать правду.

— Просто случайное воспоминание. Это неважно.

Он прикоснулся рукой к моему плечу, удивив меня. Касание было лёгким, но я почувствовала тепло его руки сквозь материал рубашки. Оно клеймило мою кожу.

— Но это важно.

Шумно выдохнув, я промолчала.

— Я знаю, что ты скучаешь по нему, — он обхватил пальцами моё плечо. — Даже после всего, что он сделал, ты всё равно скучаешь по нему. Я понимаю.

Неужели? Может отношения между ним и его отцом и были напряжёнными до кончины отца, но не похоже, что его отец желал его смерти или стремился предать его. Как и не планировал смерть его матери. Однако его отец хотел уничтожить Лейлу.

— Я знаю, что никогда не смогу заменить его. Я никогда не буду тем, кем он был для тебя.

Мои глаза распахнулись, и я стиснула руки в кулаки.

— И это хорошо. Я бы не хотела, чтобы ты и рядом не стоял с ним. Всё в нём было обманом, Зейн. Я на самом деле не знала его.

Он опустил взгляд, и густые ресницы закрыли его поразительные глаза.

— Но есть же хорошие воспоминания, Трин. И то кем он стал, не изменит их, и они никуда не денутся, несмотря на то, что в итоге он сотворил.

— Но они исчезли.

Я отступила, освободившись от его прикосновения. Мне надо было пространство до того, как всё, что касается Миши, предательски раскроется нараспашку.

— А что если он всегда был таким, и всё было просто фальшью?

— Ты не знаешь этого.

— Это неважно. Он осквернил эти воспоминания, Зейн. Он сделал их поддельными.

Он опустил руку.