— Ты хоть иногда скучаешь по этому месту?

Зейн покачал головой и, перекинув своё мощное бедро через байк, сел, явно давая мне понять, что разговор закончен. Он постоянно так поступал. Взявшись за ручку руля, он выровнял мотоцикл, а потом протянул руку и взял у меня один из шлемов.

— В них встроены микрофоны, так что если тебе надо будет что-то мне сказать, я тебя услышу.

— Круто.

Я уставилась на шлем, а затем взглянула на Зейна, подумав о патрулирующих улицы Стражах — о Моргане и Грине и всех других, которых я не знала.

— Мне очень жаль насчёт Моргана. Не помню, говорила ли я это, но если вдруг нет, то мне очень жаль.

— Спасибо, — он оглянулся на особняк. — Ранее сказанное мной не изменилось. Очередное имя в списке скорби. Просто не думал, что очередное имя сменит последнее столь быстро.

— Я тоже, — призналась я.

Желудок скрутило от мыслей о парке и ужине, и о нас в той аллее, в то время как…

— Думаю, я знаю, о чём ты думаешь.

Он мельком бросил взгляд в небо, обнажив горло. Ночь была облачной, поэтому звёзд я не увидела.

— И если я прав, то я тоже думаю об этом.

Я сильнее сжала пальцы на шлеме. Я не хотела говорить, о чём думала.

Всё ещё запрокинув голову в небо, он закрыл глаза и обхватил шлем своими большими руками. Мне показалось, что он тоже не хотел произносить эти слова. Он открыл глаза.

— Надевай шлем и забирайся на мотоцикл. Пора убираться отсюда.

Я натянула шлем и затем, спустя несколько секунд тщетных попыток, поняла, как забраться на мотоцикл, при этом не выглядя идиоткой. Я забралась на сидение позади Зейна, и когда подняла глаза, увидела, что Зейн тоже уже надел шлем.

Он постучал по чему-то сбоку своего шлема и подождал несколько секунд, а потом протянул руку к моему шлему и на что-то нажал сбоку. Внезапно внутри шлема раздался его голос.

— Тебе придётся держаться за меня.

Прикусив губу, я положила руки на его бёдра и попыталась проигнорировать какими твёрдыми они были. Я понятия не имела, почему ранее в аллее было так просто держаться за него как возбуждённый осьминог, а теперь это казалось странным, подобно блужданию в лабиринте во мраке.

Повисла пауза.