Мое удовольствие медленно сходит на нет, и через секунду я осмысливаю его слова. В глазах Слейда мелькает озорной огонек, от которого у меня сводит живот.
Вынув руки из петли, я ерзаю у него на коленях.
– Что?
– Мы вели очень серьезный разговор и пока не совсем его кончили.
– Правда? Потому что я-то точно кончила, – ухмыльнувшись, говорю я.
На его красивом лице расплывается улыбка, а на шее покачиваются темные линии.
– К тому же, может, я хочу поцеловать одного из тех незнакомцев, о которых мы говорили, – подначиваю я.
Чертовски меня удивив, Слейд протягивает руку и отодвигает уголок занавески.
– Выбирай.
Я тут же оказываюсь прижатой к его груди и, вытаращив глаза, смотрю через приоткрытое окно на людей, мимо которых мы проезжаем по улице.
– Слейд, – шиплю я.
– Не волнуйся, им тебя не видно. Только если ты сама этого захочешь.
Наверное, есть во мне что-то порочное, потому что в жилах закипает кровь.
Слейд заправляет нижний угол занавески в оконную раму, и она остается отогнутой на дюйм.
– Я трахну тебя в этой карете, Золотая пташка.
Прижав руки к его плечам, я чувствую, как мое тело охватывает дрожь.
– Но на улице люди, – говорю я, даже сейчас часто дыша, и поворачиваюсь, смотря через занавеску. – Зря я вообще позволила тебе то, что ты уже сделал. А если кто-нибудь увидит? Услышит?
– Да, и что тогда?