Меня ослепляет ярость.

– Что мы вообще обсуждаем? – спрашиваю я. – Что я пытаюсь…

– Нет, – перебивает он. – Ты пытаешься защитить Аурен. Ты готов позволить своему народу голодать из-за нее.

– Никто не будет голодать, – рычу я.

Он издевательски фыркает.

– Откуда тебе знать? Это скажется на всех в Четвертом королевстве. А армия этого не заслужила. Они только что прошли через целое замерзшее королевство просто так. Ты дважды протащил из через Пустошь, и теперь, когда они только вернулись, заставишь их остаться здесь, на забитой базе, или отправишь трудиться на фермах? Это не лезет ни в какие ворота, Слейд, и ты это, черт возьми, знаешь!

Лу смотрит на нас.

– Эй, думаю, нам всем нужно просто успокоиться…

– Да к черту все! – говорит Райатт и вскакивает со стула, как извергающаяся лава. От его выпада остальные тоже вскакивают и напряженно замирают, будто только и ждут, когда мы начнем драться.

Совершенно не обращая на них внимания, Райатт тычет пальцем в мою сторону.

– У тебя уже изменились приоритеты. Ты предан не тому делу! Веди себя как чертов король и позаботься о своем чертовом народе, как и обещал!

– Да, я король, и пекусь о своем народе. – На первый взгляд мой голос звучит ровно, но под ним таится острая и едкая колкость, пропитанная закипающей яростью. – Именно поэтому ты наденешь шлем. И соберешь армию. И будешь выполнять мои приказы.

– Иди нахрен! – выпаливает он и бьет ногой по сту- лу, отчего тот пролетает через всю комнату и врезается в стену.

Я даже не вздрагиваю. Остальные с тревогой наблюдают за происходящим.

Я медленно встаю. Опираюсь руками о стол. И мы стоим, склонившись голова к голове, и в ярости смотрим друг другу в глаза.

– Брат, должно быть, для тебя это так легко, – тихо говорю я, но в моем тоне подспудно чувствуется ярость. – Закатывать истерики. Выносить суждения. Очень легко. Знаешь почему?

Он багровеет от гнева, но молчит.

– Потому что тебе никогда не приходилось принимать трудных решений, – говорю я. – Их всегда принимал я. Можешь и дальше устраивать истерики и осыпать меня праведным гневом, говорить, как я хреново со всем справляюсь, но тебе никогда не приходилось нести то бремя, которое возложено на меня. Вот поэтому-то тебе и не понять. Ты никогда меня не поймешь.

В его глазах вспыхивает блеск, но его нетерпеливому гневу никогда не победить мою непреходящую ярость.

– Я не стану жертвой шантажа. Не отправлю Аурен на сцену, чтобы мир разорвал ее на части ради политической выгоды. Я не собака, которую можно подозвать к ноге, и если однажды ты снова усомнишься в моих мотивах в отношении моего королевства, то я без колебаний поставлю тебя на место.