Я смотрю, как ткань напротив меня рвется, будто кто схватил ее и разодрал. Мои волосы развеваются от порыва сладко пахнущего ветра, и я в потрясении смотрю на разрыв высотой в двенадцать футов. Он разрывает столбы, раскалывает землю, отчего мое золото отчасти начинает в него стекать.

В зияющем разломе, в его звездных заряженных глубинах клубятся черно-белые облака. Он кажется бездонным, неземным, и как только я вдыхаю воздух, зверь внутри меня поет.

Потому что от разлома веет ветром из дома.

Кажется, будто я впервые за двадцать лет начала дышать по-настоящему. И от этого затяжного вдоха кожа согревается, а мое золото светится.

Для родителей я была маленьким солнышком. И когда мир раскалывается, я и впрямь чувствую себя солнцем, ощутив внутри этого разрыва дом. Будто если я просто упаду в зияющее небо, то буду сиять вечно.

А когда отвожу взгляд от разрыва, от пестрого воздуха, то вижу измученное лицо Слейда.

Вижу в его темных глазах ужас и понимание.

Блеск, тепло, свет – все это притупляется, сдавливает мне горло как кулак.

– Аурен…

И когда он произносит мое имя, я понимаю.

Слейд глотает и качает головой.

– Я пытался прорваться сквозь барьер, чтобы добраться до тебя, но…

Но вместо этого прорвал брешь в Эннвин:

– Аурен. Ты должна туда прыгнуть.

Я округляю глаза, жидкое золото волнами разливается по моим плечам. Если меня не убьют руны, заставляющие меня исторгать силу, то я утону в своем золоте.

– Аурен.

Я перевожу взгляд с разрыва на Слейда, и мне становится ужасно страшно. Но я знаю, что другого выхода нет, потому что Слейд все перепробовал и там мой дом. Эннвин – это дом и…

А потом я понимаю.

Вижу истину.

– Разлом… ты не можешь добраться до разлома.