Я смотрю, как она падает.

Смотрю, как она бросается в бурлящее, штормовое небо, прорвавшись в Эннвин. Смотрю, как она исчезает в разорванной мною бреши.

Я должен как можно дольше держаться за рваные, истрепанные края. Дать ей столько времени, сколько могу. Я с такой силой сжимаю кулаки, что не чувствую пальцев. Сила покидает меня слишком быстро. Но я жду, дрожа, изливая до изнеможения магию. Шипы вонзаются в спину, а клыки – в щеки.

Еще рано.

Я чувствую, как хрустят костяшки пальцев, как дрожат ноги. Но продолжаю удерживать разрыв, отсчитывая каждую секунду, потому как не знаю, должен ли разлом быть открытым, чтобы Аурен смогла благополучно добраться до Эннвина. Но если так, то мне нужно терпеть.

Так я и делаю.

Так я и делаю, ударившись коленями о потрескавшуюся, прогнившую землю.

Так и делаю, склонив голову и чувствуя, как дрожат руки.

Так и делаю, когда дышать становится больно, когда щелкает челюсть, спина выгибается дугой, когда сердце вот-вот разорвется, расколов пускающие гниль вены.

Я удерживаю разрыв гораздо дольше, чем может выдержать мое тело, трачу больше сил, чем у меня есть. Удерживаю, пока тело не сдается перед этой грубой, невоздержанной силой. Силой, которой я вообще не должен был пользоваться и – уж тем более – разрывать в мире брешь.

Когда я отдаю последнюю частичку силы, разрыв захлопывается.

Когда он исчезает в воздухе, раздается почти оглушительный звук.

Когда он смыкается, будто отваливается огромный кусок горы, моя сила трещит. Зубчатое очертание разрыва стремительно летит в море, которое поглощает его без остатка. Слова разрыва не было вовсе.

Я падаю на землю.

Мир кружится перед глазами, в груди – пустота, и я сомневаюсь, что мне по силам собрать хотя бы каплю силы или гнили, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я чувствую себя, как при смерти. Будто только повернусь – тут же окажусь в могиле.

Но я дал ей обещание.

Поэтому, не позволяя себе поддаться тьме, в которую меня хочет утянуть сознание, я переворачиваюсь на другой бок. Заставляю себя подняться.

Снова падаю на колени. Качаюсь, как дерево на ветру, и приваливаюсь к барьеру, который так и не рухнул. Молча обругав себя, пытаюсь пригрозить ногам, чтобы они удерживали меня, но они, черт возьми, не слушаются.

Только я начинаю волноваться, что и впрямь скоро потеряю сознание, меня подхватывают чьи-то руки и поднимают на ноги. Я поворачиваюсь, снова чуть не упав, но руки поддерживают меня в вертикальном положении.