Я как-то сразу осознала, что на балах мне не блистать.

Шумно.

Людно.

Что-то там играет, гудит… нервно переминаются невесты, все до одной одинаковые, и только дрожащие пальцы Салли – интересно, это ее настоящее имя? – обхватывают мою руку. Я бы хотела сказать, что все будет хорошо, но они, невесты, молчат.

И я молчу.

Оборачиваюсь. Едва заметно киваю.

И совестно, потому что я сама не уверена, выйдет ли хоть что-то из нашей затеи. На корсаже поблескивает синими камушками цветок незабудки. Салли сказала, что это незабудка, и я поверила.

А у меня голова болит.

Ну нельзя вот так с живым человеком! Час мучили. Драли, чесали, выплетали чего-то, скалывая булавками, и еще поверху мазали чем-то донельзя липким и пахучим. Оно, схвативши волосы что клей, застыло. И теперь это слипшееся месиво на голове здорово раздражало. А еще не отпускал страх. Вдруг да они и останутся такими, клееными?

Или вовсе отойдут.

И буду я лысой.

Красавицей, едрить.

– Девушки. – Перед нами появилась женщина в темном платье, окинувшая нас строгим взглядом. А ведь она не завороженная. Точно. Я уже научилась различать. У этих, которые стоят со мной, глаза будто туманом подернутые. А распорядительница иначе смотрит.

Придирчиво.

Раздраженно.

Вот она хлопнула в ладоши, и невесты вздрогнули.

– Идите, и помните, что вы должны сделать!

И она отступила, а мы… мы пошли. В первое мгновенье я совершенно растерялась. В книгах балы другие. Распрекрасные. Правда, хоть убей, не помню, чего же в них на самом деле прекрасного, но вот пишут же ж.