И вновь наступила. Так, кладбище… тихое уютное кладбище, где я похороню Змееныша, из-за которого сейчас чувствую себя полной дурой.

– Вот так, все хорошо… кружимся. Милисента, не сопротивляйтесь.

Я стараюсь. Но он то влево тянет, то вправо! То вообще на месте поворачиваться заставляет. Я вся изнервничалась, пытаясь понять, куда мне все-таки идти. А что ноги оттоптала, так сам виноват, если определиться, влево или вправо, не может.

– В вас есть врожденное изящество, и чувство ритма неплохое, – попытался утешить Орвуд, – нужно лишь немного практики, и, уверен, все получится.

Мне бы его уверенность.

– А теперь сделайте вид, что вам дурно.

Это как?

Я закатила глаза…

– Не до обморока, просто веер раскройте и помашите.

Веер?

А, точно! Повесили на пояс и такую штуку. Еще подумала тогда, что матушке бы понравилось, кружевной, хрупкий.

Я сняла, хоть и не с первого раза. Все-таки с револьверами проще, чем со всей этой красотой.

– Вот так, обопритесь на мою руку и говорите…

– О чем?

– О чем хотите.

– О кладбищах? У нас тоже есть.

– Они везде есть. Улыбайтесь, но так, будто очень устали.

Я и вправду жуть до чего устала, что от музыки, которая нервы мои вымотала, что от танцев, что от лицемерия этого.

– Сейчас я выведу вас на балкон и оставлю ненадолго, скажем, схожу за пуншем.

– Пунш пить не стоит, – на всякий случай предупредила я и подумала, что как-то этот момент мы с сиу упустили. Ладно, на завороженных моя кровь подействует, а на остальных?