От этой Силы волосы на голове зашевелились, а орк заворчал и отступил.

Эдди нахмурился.

А Милисента почесала руку.

– Прибить его хочется, – заметила она невзначай.

– Не надо. Он полезный. – Чарльз присел у тела. Если у деда и были записи… а должны быть, тварь хитрая. И осторожная.

Дед не стал бы рисковать без нужды. А когда и стал бы, приготовил бы запасной вариант на случай, если заговор вдруг провалится.

Тогда… что тогда он сделал бы?

Чарльз поймал себя на мысли, что как-то совершенно спокойно, равнодушно даже обыскивает покойника. Причем не какого-то там постороннего покойника, а родного деда.

В душе ничего не шелохнулось.

Зато появилась мысль, что в случае провала дед объявил бы себя верным слугой короны, который втерся в доверие к преступникам, желая разоблачить их заговор.

А значит… значит, собрал бы доказательства.

Имена.

И факты. Расписки? Заметки? Что-то нашлось бы. Но в карманах деда оказалось пусто.

– Погоди, – с упреком вмешался Эдди. – Кто ж так обыскивает? Сразу видно благородного человека.

– Почему?

– В нычках ни хрена не понимаешь. Ботинки сними.

– Ботинки?

Ботинки у деда были отменными, черная кожа и каблук. Зачем ему каблук? Он достаточно высокий. Впрочем, когда Эдди взял ботинок и согнул его, в подошве обнаружилась трещина. А из трещины на руку выпал камень.

Надо же…

– Учись, граф, – усмехнулся Эдди. – Пригодится.