Светлый фон

— Я не забыл. Но я также припоминаю, как ты мне говорил, что мудрее держать своего врага рядом. Что узы позволят призывать его, знать, где он находится и что думает. Поскольку Элиас во всей этой схеме — тёмная лошадка, я подумал, что ты, как никто другой, отметишь разумный подход в решении этого вопроса.

Василиос открыл рот, собираясь что-то ответить, но Диомед не дал ему даже начать:

— Как ты узнал? Когда пришёл твой призыв, я ещё не закончил. Не думаю, что ты почувствовал его присутствие.

Василиос перевёл взгляд за спину старейшины. Диомед обернулся и увидел Аласдэра и блондина, стоявших бок о бок и державших в руках какую-то книгу.

— Они кое-что нашли, когда вернулись в квартиру. Своего рода книгу.

— Книгу?

— Да, — ответил Василиос, остановившись позади своего брата. — Книгу с иллюстрациями, где мы все. Её подарил Леониду на день рождения твой Элиас, не так давно.

твой

Диомед посмотрел на Василиоса:

— И ты думаешь, что он сделал это, чтобы предать нас ещё раз? Какой вред может быть от книги?

— В этой книге есть пустые страницы, которые заполняются каждый раз, как только что-нибудь происходит. На последнем рисунке — ты, Айседора и тот мужчина. Я хочу, чтобы ты привёл его сюда, и я хочу, чтобы он объяснил, что всё это означает.

тот

Диомед покачал головой.

— Собрание вот-вот начнётся. Давай сделаем это позже. Не думаю, что появление двух новых обращённых, ещё и связанных узами со старейшинами, поможет нам завоевать доверие других членов совета. А их доверие нам явно потребуется, когда мы расскажем про случившееся с Итоном и надвигающуюся на нас угрозу.

Вытянув руку, Василиос зажал в кулаке рубашку Диомеда и дёрнул его на себя. Когда их глаза оказались на одном уровне, он произнёс:

— Не говори мне сейчас о доверии, братец. Приведи. Его. Сюда. Я хочу, чтобы этот ублюдок был у меня перед глазами до тех пор, пока я не узнаю, какова его роль во всем этом.

доверии

Договорив, Василиос оттолкнул Диомеда, и тот понял, что сейчас не время настаивать на своём. Поэтому дал единственный ответ, которого от него ожидали:

— Конечно, брат.