Лео знал, что события напрочь вышли из-под контроля, и не понимал, чего ожидать. Однако, заметив изогнувшиеся уголки губ Василиоса, он почувствовал удовлетворение от того, что смог подарить им с Аласдэром, привыкшим иметь дело с темнотой, каплю света.

Затем его старейшина и ГЛАВА всего вида поднялся на ноги и подошёл — нет, скорее скользнул — к переднему краю помоста.

— Тихо! — Громовой приказ эхом разнёсся по напоминающему пещеру залу, и присутствующие замолчали.

Чёрт… побери. Власть, контроль и абсолютная сила, которыми обладал в этот момент Василиос, ошеломляли. Каждый сидевший в зале вампир — а их было много — внимал своему главе. И он, одетый в регалии и гордо стоящий перед аудиторией, сейчас был невероятно притягателен, даже несмотря на знание о нависшей над всеми угрозой.

Аласдэр заёрзал на стуле, и Лео понял, что тот, должно быть, услышал его мысли, потому что ощутил ответную волну восхищения и симпатии и протянул руку, чтобы коснуться вампира.

«Ой-ой, Леонид, — отозвался Василиос. — Веди себя прилично. Не трогай пока Аласдэра. Не думаю, что он устоит, а ему нужно держать лицо. Оставь на потом».

Взгляд Лео метнулся к старейшине, по-прежнему смотревшему на толпу. Если бы не видимое напряжение в теле вампира, Лео ни за что бы не поверил, что тот произнёс эти слова.

Василиос на подиуме выглядел по-настоящему поразительно, и Леонид ужасно гордился своей принадлежностью ему. Настолько, что припомнил: «Ну, мне всегда говорили, что в тяжёлые времена нужно быть рядом с самыми любимыми, поэтому…». Как только он это подумал, Василиос и Аласдэр полностью развернулись к нему.

«Чёрт. О чёрт. Я и мой болтливый рот. Или… мозг, всё одно».

Лео быстро опустил голову и приказал сознанию заткнуться, просто заткнуться, но было поздно. Аласдэр дотянулся до его руки, и Леонид вскинул голову, чтобы взглянуть на великолепного мужчину, слегка склонившегося в его сторону.