Отвлекающий манёвр монументальных масштабов.

Аласдэр подхватил Лео на руки и крепко прижал к себе. Его рука полностью зажила и больше не вызывала беспокойства, но Леонид… Тот не приходил в сознание так долго, что Аласдэр забеспокоился.

— Не думал, что это снова повторится, — заметил он, посмотрев на Василиоса, который присел на корточки и озабоченно следил за человеком.

— Я тоже. Это впервые после того, как он выпил моей крови.

Аласдэр кивнул и провёл рукой по волосам парня. Члены совета были встревожены, теперь в их списке первой стала забота о собственном благополучии. Что ни умаляло их любопытства к созданию, только что испускавшего смертоносный, способный убить солнечный свет.

В конце концов, вампиры были эгоистичны и хотели знать, кого именно их ГЛАВА и его отпрыск так яростно защищали своими собственными телами… собственными жизнями.

— Если бы я рискнул предположить, — продолжил Василиос, и Аласдэр, заглянув ему в глаза, увидел нечто небывалое — беспокойство. Господин беспокоился о Леониде. Сильно беспокоился.

— Думаю, он разозлил своего бога.

Стоило прозвучать этим словам, как Аласдэр вспомнил самую последнюю мысль Лео перед потерей сознания: «Мне всегда говорили, что в тяжёлые времена нужно быть рядом с самыми любимыми».

— Да. Похоже на то. — Он вновь сжал руку парня.

— Согласен. И если это действительно начало конца, Аласдэр, мы должны предупредить остальных.

Василиос выпрямился во весь рост и прямо на месте, без дальнейших предисловий объявил:

— Мы собрали вас здесь сегодня вечером, чтобы рассказать о двух угрозах, которые несут серьёзные, смертельные последствия для нас как вида. Это не пустые угрозы, и они принимают такие масштабы, с которыми мы никогда прежде не сталкивались.

Громкая речь отвлекла внимание толпы от неподвижно лежащего в объятиях Аласдэра Леонида и привлекла его к свирепому лидеру, который теперь говорил, несмотря на своё очевидное расстройство.

— Первая — это Итон. — Лишь только прозвучало имя третьего, отсутствующего старейшины, слева от Аласдэра произошло движение, и он заметил, как на ноги поднялся Элиас Фонтана.

— Мне нужно поговорить с тобой, — обратился он к Василиосу. Никто и никогда не осмелился бы так заговорить со старейшиной, даже Аласдэр, особенно на собрании.

Перед Элиасом возник Диомед, и Аласдэр вынужден был признать, что они вдвоём лицом к лицу — достойное зрелище. Оба выглядели одинаково решительными, казалось маловероятным, что кто-то из них сдвинется с места, и Айседора, похоже, выступила в качестве миротворца. Она коснулась пальцами тыльной стороны ладони Элиаса, и когда мужчина посмотрел на неё сверху вниз, то пожал плечами, будто бы… сожалел?