Ренвик шмыгнул носом и вытер слезы – казалось, он размышлял, может ли оставить Руа после самого важного в жизни признания.
– Обещаю, что в ближайшее время не сбегу из Лирейской котловины, – с улыбкой проговорила она и поймала последнюю его слезинку пальцем. Руа могла с легкостью прочесть по лицу Ренвика, как много значили эти слова для него – ребенка, брошенного собственной матерью. Ренвик смотрел на Руа так, будто увидел солнце.
– Я ради тебя небо готов обрушить на землю, – пообещал Ренвик и, поцеловав Руа, вышел.
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать седьмая
Руа скормила Раге очередное яблоко, и лошадь радостно фыркнула. Ренвик до сих пор беседовал с Бабой Аиру. Руа приняла ванну и решила не расхаживать туда-сюда по шатру короля, ожидая его возвращения. Все это было слишком личным. Их обещания и признания казались ненадежными. Руа не знала, стоит ли им двигаться дальше, пока она не почувствует отклик на слова Ренвика каждой частичкой души.
– Он не возьмет свои слова назад, – пробормотала Руа, пока Рага обнюхивала ее лицо. Она огладила шею лошади сильно, размашисто – именно так, как, похоже, нравилось кобыле. – Я в этом уверена, – повторила Руа, стараясь унять дрожь в коленях.
На обед она еле-еле смогла запихнуть в себя кусок хлеба. Подумать только! Ренвик Востемур, король Севера, был ее суженым – и к тому же синим ведьмаком, пусть лишь отчасти. Никто не догадывался, что у нее есть суженый, и она была этому рада. А теперь открывшаяся правда лишь подтвердила все предательские чувства, которые она испытывала к нему. Он тайно помогал ее семье еще до того, как узнал, что они предназначены друг другу. Он не был монстром, которым все его считали. Все кусочки пазла сложились в голове, и от этого хотелось смеяться, плакать и кричать одновременно.
Над головой Руа прокричал ястреб, и она поняла, что еще одно из видений Ренвика сбылось. Позади послышался стук копыт. Руа оглянулась через плечо и увидела Тадора, скачущего к конюшне.
– Ваше Высочество, – поприветствовал он и кивнул. Затем спешился, слез с лошади и передал поводья конюху.
– Выглядишь так, будто сейчас из кожи вон выпрыгнешь. – Тадор подошек к Руа и скрестил руки на груди. Его одежду – туго повязанный шарф, меховую шапку и шерстяные перчатки – покрывал толстый слой снега.
– Так и есть, – прошептала Руа, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ей хотелось кричать, пока не разорвет легкие, или стучать по стене кулаком, пока костяшки не начнут кровоточить – что угодно, лишь бы остановить волну ужаса и восторга, поднимающуюся внутри.