– Как ты узнал, что Руа – моя суженая?

Балорн поднял бровь.

– Только боги могут заставить кого-то полюбить тебя, Ведьмоубийца.

Руа напряглась, натягивая путы. Балорн мог пытать Ренвика, резать его – но он прекрасно знал, как заставить племянника страдать по-настоящему. Руа понимала, что эти слова ранят его не хуже любого клинка. Она сжала кулаки, корчась от боли. Ренвик вырос среди тех, кто постоянно говорил, что он недостоин любви и никто его не любит. Он провел детство и юность в той же тюрьме, что и Руа, – только во много раз хуже.

– Ренвик заслужил мою любовь, – прорычала Руа, привлекая внимание Валорна. Она должна была сказать это, должна была дать Ренвику понять, что слова его дяди были ложью. Если им не суждено пережить этот день, Ренвик хотя бы не умрет, раздираемый сомнениями.

Балорн вернулся к Руа и провел по ее обожженному пальцу.

– Больно, дорогая? – Он сверкнул белоснежной улыбкой. – Как думаешь, пальчикам на твоих ногах будет больнее?

Продвигаясь к краю стола, Балорн капал свечным воском на кожу Руа. Но она смотрела на дверной проем – в нем показался фиолетовый дым, а следом темная фигура.

– Ты сможешь вдоволь наиграться, Балорн, когда мы доберемся до Валтена.

Из-за угла, покуривая сигарету, выступил светловолосый фейри. Руа оглядела его округлый подбородок, вздернутый нос и черные пустые глаза.

– Ты же умер, – прошептала она, в памяти возвращаясь к той секунде, когда Хейл пронзил его грудь.

– Ты думаешь, я – Беленус, да? – проговорил мужчина. – Нас часто путали. Но теперь это будет происходить реже – ведь суженый твоей сестры его убил.

Огастус Норвуд.

Он был точной копией брата. Руа попыталась найти хоть какие-то различия между ними и не находила. Она заметила, как он это сказал – «суженый твоей сестры», хотя он вырос, считая Хейла своим старшим братом.

Огастус прошел в комнату, за ним тянулся шлейф дыма. Он был высок и худощав, в точности как король Норвуд – насколько помнила Руа. Он затянулся сигаретой и выпустил струйку дыма ей в лицо. Руа попыталась отвернуться, но Огастус сжал ее щеки, заставив смотреть на него.

– Тебе понравится, поверь мне. – Его голос был тихим и гулким, он пристально смотрел Руа прямо в лицо. – Даже после купания в ледяном озере от тебя все еще воняет Ренвиком.

Если Балорн был самодовольным, но очаровательным, то Огастус был абсолютно бесчувственным. Он выпустил новую порцию дыма Руа в лицо: сладкий, пьянящий аромат окутал ее целиком. Обычные сигареты так не пахли, этот запах напоминал ей…

– Фиолетовый дым, – прошептала она, сердце в груди билось реже и реже, конечности онемели, а пульсация в кончиках пальцев показалась Руа далекой, словно звезды.