– У него есть два будущих. – Ренвик подошел к Талхану и присел рядом. Золотые глаза воина уставились так, будто перед ним был незнакомец.

– Ты хочешь знать, что я видел? – спросил Ренвик, а затем склонился к Талхану и что-то прошептал ему на ухо. Орел кивнул и слабо улыбнулся.

– Ты знал? – спросил Ренвик.

Талхан судорожно вздохнул:

– Надеялся.

Они долго смотрели друг на друга, казалось, ведя какую-то свою, безмолвную беседу. Наконец Талхан поморщился, взял Ренвика за руку и пожал ее, словно они заключили сделку. Это было обещание – хотя Руа и не понимала, чего именно.

Щеки Талхана наконец порозовели – магия коричневого ведьмака потекла по его венам. Все кругом, затаив дыхание в ожидании, наконец смогли вздохнуть. Талхан был ранен очень тяжело, но теперь появилась надежда, что он все же выживет.

Ренвик встал рядом с Бри и обернулся к Анерин и Тадору. Его безжизненные глаза смотрели на кружащего в небе ястреба. Тадора больше не было.

И вечно спокойного Ренвика тоже – он, опустошенный, упал на колени рядом с лучшим другом. Руа присела рядом с ним и даже не обратила внимания, что острые камни впились в колени. Она притянула Ренвика к себе и обняла, он зарыдал у нее на плече.

Тадор был его единственным другом в королевстве, населенном злобными фейри. Руа прижалась к своему суженому и, всхлипывая, пообещала отомстить за него.

Они найдут Огастуса Норвуда. Они остановят его и помешают его ужасным планам осуществиться. Один ее друг оказался на краю гибели, другой – упал за этот край. Они все подобрались так близко к смерти. Все кругом молча осматривали павших в битве. И единственный звук нарушал тишину – тоскливый крик ястреба, кружащего в небе.

Глава тридцать первая

Глава тридцать первая

Глубокой ночью они столпились вокруг стола в таверне Валтена. Зал был длинным, у крайней стены пылал камин. На деревянной поверхности стояли пустые подносы, и только на нескольких тарелках оставалось пара орешков да кусков жареного картофеля. Все вино в таверне было выпито.

Все смеялись и болтали в той немного безумной манере людей, лишь чудом избежавших смерти. Талхан потребовал, чтобы ему тоже разрешили присутствовать и теперь сидел на стуле в окружении тяжелых одеял и подушек, которые Хейл стащил из комнат наверху. Теперь Талхан спал – и его не могли разбудить ни рев, ни гогот, которые, казалось, слышно было даже на небесах. Так фейри провожали своего погибшего товарища.

Этот праздник жизни фейри казался Руа чужим. Реми тоже выглядела немного сбитой с толку. Ведьмы оплакивали своих умерших торжественными молитвами и бормотали песнопения над пламенем свечей. Фенрин уже удалился в свою комнату – он казался более расстроенным, чем остальные фейри. Анерин дремала, привалившись к плечу Бри.