И меня отпускает. Волна облегчения накрывает с головой, снимая напряжение, вбирая в себя то, что хотело взорваться. Я вдыхаю знакомый аромат парфюма подруги, зарываюсь лицом в густые, гладкие волосы. Обнимаю хрупкое, но сильное тело Лины, слушаю ее бессвязный рассказ, как друзья скучали. И чувствую, что душу наполняет умиротворение.

Все закончилось. Все действительно закончилось – я впервые это в полной мере осознаю.

Лина отводит меня в квартиру. Дождавшись, когда сниму с себя промокшую насквозь ветровку, заставляет выпить горячего чаю. Пока я отогреваюсь, подруга звонит Стасу и сообщает ему радостную новость. Конечно же, он сразу обещает приехать.

– Ну что? Как прошло? А где Тэан? – с любопытством спрашивает подруга, напротив меня устраиваясь за столиком.

– Тэан? – отстраненно переспрашиваю я. – А Тэан погиб.

Ахнув, Лина потрясенно смотрит на меня. Я лишь пожимаю плечами, делая очередной глоток горячего напитка. Так, будто ничего особенного не случилось.

Наверное, надо радоваться, ведь я не просто вернулась домой, а встретилась с лучшей подругой и скоро придет лучший друг. Однако умиротворение, посетившее меня в первое мгновение встречи, какое-то странное. Наоборот, отчего-то кажется, будто пугающее ощущение, что торопило меня скорей добраться до Лины, могло вывести из бесчувственного оцепенения, владевшего мною на протяжении последних дней.

А что теперь? Умиротворение сменяется привычной пустотой, еще более глубокой, бездонной, бесконечной. Я смотрю на Лину, такую родную, встревоженную, и хочу закрыть глаза, уснуть, раствориться. Мне мало обретенного спокойствия. Даже обыкновенная человеческая жизнь вдруг перестает быть нужной. Хочется абсолютного покоя, всепоглощающего, такого же, как и зияющая внутри меня пустота.

Лина не знает, что сказать, а меня тишина не угнетает. Потому в молчании мы сидим до самого прихода Стаса. Обещая вернуться через минутку, Лина отправляться открывать дверь и некоторое время о чем-то шепчется с другом в прихожей. Не знаю, о чем они договариваются, однако на кухню входят с похоронным видом. Вряд ли они осознают, какие эмоции отражают их лица. Наверняка друзья пытаются изобразить нечто другое, быть может, понимание или желание меня подбодрить, но получается… что получается.

– Ты, наверное, хочешь поговорить? – неловко бормочет Лина, отводя глаза.

– Поговорить? – я пожимаю плечами. – Да мне все равно как-то. Могу и рассказать.

И я рассказываю. Говорю бесцветным, ровным голосом, повествуя обо всех событиях, произошедших с момента, как мы вместе с Альрайеном покинули Землю.