Впрочем, Шарлотта не стала устраивать скандалы и разборки, а вместо этого, нарочито громко вышагивая, зашла на кухню. Эти двое, судя по всему, были в комнате: развлекались на кровати. Такой вывод сделала Шарлотта, прислушавшись к звукам, доносящимся оттуда. Скрип брачного ложа, вздохи и охи. Шарлотта даже смогла услышать и понять, в каком хорошем ритме происходят все эти действия.

— Удивительно. Со мной ты в жизни так не старался, — вслух обронила она, приглядывая, что съестного можно с собой захватить на ту квартиру. Выбор пал на остатки чёрного хлеба, десяток яиц, пачку макарон и банку тушёнки. Ко всему прочему, она решила заглянуть в гостиную, взять красную книгу из книжного шкафа и отыскать промеж пожелтевших страниц деньги, которые были отложены ранее на чёрный день. Всего тридцать тысяч флинсов. Продукты Шарлотта сложила в авоську, а деньги закинула в сумку к документам и направилась к выходу. Она захлопнула дверь, даже не оглянувшись. К чёрту всё.

— Остальные вещи потом заберу, — снова вслух обронила она, припоминая, что что-то из личных вещей у неё на той квартире должно было заваляться. Хотя бы сменное нижнее белье и пара чистых рубашек. На первое время достаточно. Во дворе дома был припаркован некогда служебный авто «протокольного» чёрного цвета, доставшийся Шарлотте от влиятельного родственника из служб внутренних дел. Основной примечательной особенностью во внешнем виде транспорта были фары: казалось, что это не просто осветительные приборы, а глаза, способные отыскать в ночном городе предателей родины, между которыми тянулась широкая серебристая решётка, отдалённо напоминавшая китовый ус, что делало авто ни то забавным, ни то пугающим. «Малышка-догонялка» — так её называла сама Шарлотта из-за особенности транспорта разгоняться меньше, чем за двадцать секунд до ста километров в час. Хотя «догонялка» имела ещё одно удивительно свойство: её появление в каком-либо дворе нагоняло страх на жителей окрестностей. Все суетливо перешептывались: «За кем же приехали?». А затем и вовсе разбегались, кто куда — вдруг приехали по их душу. Забросив все вещи на заднее сидение, Шарлотта села за руль, провернула ключ зажигания и, под рёв мотора и свист шин, стремительно покинула двор. Небо стало немного темнее, чем было ранее: бледно-пурпурная синева тянулась от одного края до другого, и только на самой линии горизонта ещё прослеживалась золотистая полоса уже ушедшего заката, служившая ажурной каймой между небом и заливом, виднеющимся за праздными домами.

Оранжевые горящие фонари стремительно мелькали, один за другим, пока Шарлотта неслась по почти пустой дороге. Время было не слишком поздним, но внутри всё равно немного свербило чувство лёгкой паники от того, что что-то может случиться, и мосты разведут прежде, чем она успеет их все проехать, а по пути их было три. Обожаемое зрелище для приезжих, но такое уже наскучившее местным, порой даже вызывающее неудобства: так можно было и полночи провести не на нужном тебе берегу, дожидаясь, когда мосты сведут снова.