Что же выбрать, что ответить: да или нет? Сейчас для меня в этих коротких словах заключались судьбы целого мира, вся моя дальнейшая жизнь. Согласиться и отправиться к Алексею? А как же тётушка с дядюшкой и прочие родственники? И пусть некоторые, например, Фёдор Витольдович с Олегом Петровичем будут счастливы, если я исчезну, то для Василия Харитоновича, да и тётушки, сие может стать серьёзным ударом. Остаться с ними? А как же Алёшенька, я же тогда его никогда больше не увижу. Готова ли я к тому, чтобы прожить всю жизнь, сожалея об упущенной возможности, каждый раз выискивая среди прохожих знакомую фигуру и снова, и снова убеждаясь, что это не он? Нет, такую муку мне не перенесть, значит, нужно соглашаться. А как же мои родные? Я стиснула пальцами виски, закрыла глаза, разрываясь между желанием броситься к Алексею и болью от неизбежной разлуки с родственниками, коих я никогда более не увижу.

- Время истекло, сударыня, - Никита Григорьевич взирал на меня словно неподкупный судия, - Ваш ответ?

Я глубоко вздохнула и сказала короткое, словно выстрел, слово, одно-единственное, разделившее мою жизнь на до и после.

***

Мама Алексея любила повторять, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Маленький Алёшенька никогда не понимал, чем же сие плохо, ведь это так интересно: считать мгновения до какого-то важного события. Пожалуй, ожидание даже интересней самого момента Икс, ведь воображение всегда щедрее на краски, чем самая расчудесная реальность. Взять, например, Новый год или день рождения, сколько мечтаний с ними связано, сколько надежд, ты начинаешь представлять и нетерпеливо ёрзать в предвкушении ещё за месяц до, а потом р-р-раз, и всё уже кончилось!

Только со временем Алексей понял, что мама была права. Ожидание становилось изощрённой пыткой, наматывавшей нервы на ржавое зазубренное веретено времени. Минуты до сигнала атаки слипались в ком, секундная стрелка замирала, не желая двигаться дальше, хотелось кричать: «Да быстрее ты! Пусть скорее разверзнется ад, сколько же можно ждать?!»

После смерти Лики Корсаров ничего уже не ждал, а потому и на часы смотрел более по привычке, чем для того, чтобы определить, какой именно сейчас час. Утро, день, вечер и бессонные ночи слились в одно серое бесконечное ничто, которое исчезло после того, как цыганочка на улице подарила Алексею подвеску в форме лисы, пообещав, что она принесёт удачу. Правда, зараза такая, не предупредила, что удача сия будет ждать аж в 1900 году и сопровождаться будет таким количеством неприятностей, что ни в сказке сказать, ни пером описать, если только матом кое-как сформулировать получится. А ещё не сказала, что в самом начале буйного и кровавого двадцатого века Корсаров встретит ту, что станет для него путеводной звездой, солнечной девочкой, дарящей любовь и надежду на лучшее.