Алексей стиснул кулаки, резко выдохнул. Ну почему, почему он так бездарно тратил время, почему сразу не сказал Лизе, что любит её, зачем отталкивал девушку, пытаясь соблюсти никому не нужные правила приличия?! Теперь же только и остаётся, что ждать, стиснув кулаки и до крови прикусив губу, ждать, истово молясь всем святым, чтобы у Никиты получилось переместить Лизу в двадцать первый век. А если она откажется, если не захочет бросать привычную жизнь и отправляться даже не в Сибирь, как это сделали жёны декабристов (и то не все, кстати), а в неведомый век, где всё будет чужим и незнакомым? Если она не поверит Никите, решит, что это всего лишь злая шутка? А вдруг Лиза не вспомнит об Алексее или не захочет вспоминать о нём?

Корсаров застонал и с трудом удержался от желания побиться головой о стену, чтобы болью выбить из головы хоровод страхов и сомнений. Дверь в кабинет открылась, явив спокойного и невозмутимого, как, впрочем, и всегда, Никиту.

- Ну?! – Алексей бросился к другу, начисто позабыв о том, что стоило хотя бы поздороваться. К чёрту приличия, к чёрту всё, сколько можно ждать?!

Князь вздохнул, сбил с рукава невидимую глазом пушинку, ровно произнёс:

- В поместье Соколовское, небольшое такое, мы его под интерактивный музей планировали переделать, хозяйка из Парижа прибыла. Ты её встретишь, поможешь обустроиться, а потом и по поводу музея договоришься, хорошо? Да, как к соглашению придёте, вот этот документ вместе прочитаете, - Никита протянул другу тщательно запечатанный конверт, на который Корсаров даже не взглянул, глухо спросив:

- Лиза где?

Князь промолчал, взгляд отвёл в сторону.

Из Алексея словно разом выпустили весь воздух, он сник, опустил голову, пытаясь свыкнуться с тем, что мир вокруг опять стал тёмно-серым, потеряв не только цвета, но и запахи, и даже звуки. В голове настойчиво билось: «А когда зарастёт тропинка, и не будет конца разлуке, вдруг потянет холодом в спину: «Для чего?». И опустишь руки».

Лиза осталась в родном и привычном 1900 году, не поверив Никите или же не осмелившись переступить черту, точку невозврата. Что ж, пусть она будет счастлива, пусть ангел-хранитель спасёт её от бед и потрясений кровавой эпохи. Он же, Алексей, будет до конца своих дней помнить о маленькой солнечной девочке, озарившей его жизнь и пусть и на краткий миг подарившей любовь и нежность.

Корсаров вздохнул, выпрямился, расправил плечи и прямо посмотрел в глаза другу:

- Когда приезжает хозяйка поместья?

Никита чуть приподнял бровь, без слов вопрошая, мол, а что, страданий не будет?